— Да, пусть позавтракает, потом всё обсудим, — согласился мой муж, так, словно моё мнение никого не волнует.

Снова ощутила себя бесправной скотиной со скотного двора, хотя и понимала, что переживают и заботятся.

— Я не хочу, у меня аппетита нет, — запротестовала, но меня никто не слушал.

Клим ушёл в зал, прихватив с собой яд, а Анатолий наравне с тётушкой крутился возле меня, выставляя на стол творог и чай.

— Пока не позавтракаешь не приходи, — заявил строго, но поцеловал в макушку, тяжело вздохнув при этом.

Только из-за одного этого не стала упрямиться и заставила себя позавтракать. Поторопившись в зал, где Клим как раз спорил с моим мужем на повышенных тонах и услышала обрывки фраз.

— Беременная, понимаешь?! — возмущался Исаев.

— Понимаю, но иначе никак, — стоял на чём-то своём Клим.

Речь явно шла обо мне и было страшно вникать в суть разговора.

Страшно, не страшно, а как страус голову в песок прятать не выйдет, и я решительно подошла к своему мужу и сразу же спросила у Клима;

— Что я должна сделать? Дать показания? Так я их дам! — взглянула на Анатолия, а он, не мигая, смотрел на Клима.

— Я против! — отрезал муж.

— Что значит? Что?! Жить и бояться каждый день? Надо же придумать только такое, отравить человека! Да ещё и моими руками! — от гнева закружилась голова и я, не подав вида, как мне показалось, села на диван.

— Показаний мало, милая, — заботливо обратился ко мне Клим, — У нас на него ничего нет кроме твоих слов. И даже яд, — он взял пузырёк за крышечку, покручивая пальцами, — Наверняка на флаконе не осталось его отпечатков пальцев, только твои и Толины.

— И что же? Ничего нельзя сделать? Так и будет зуб на моего мужа точить?!— я не могла с этой несправедливостью смириться, Костя должен был понести наказание, которое ему полагалась за такой нечеловеческий беспредел.

— Будет, обязательно будет искать варианты и однажды найдёт, — настойчиво говорил Клим, глядя Исаеву в глаза, а после недолгой паузы вновь посмотрел на меня, — Если только ты, Ника, не согласишься подыграть нам.

— Ника, беременна, нельзя ей нервничать. Ты посмотри на неё, уже ноги подкашиваются, я на такое пойду! — снова заявил Анатолий, а я ещё не поняла, какое такое?

— Да я с ума сойду, если эта сволочь на свободе останется! Как ты не поймёшь, я нервничала вчера, ночь и сегодня, сейчас! Я каждую секунду боюсь эту... тварь... Потому что Клим прав, и Костя не остановится! Не отравой, так он по-другому придумает! — пыталась убедить мужа криками, но это, казалось, было бесполезно.

— Нет, ты не сможешь. Он тебя в два счёта раскусит и чёрт знает что сделает. Ты и пикнуть не успеешь отвёрткой дырок в тебе понаделает, с тебя никакая актриса, — отрезал мой муж, вызывая у меня недоумение.

— В смысле? Что это значит?

— То и значит. Вспомни наше первое свидание, я тебя в первую минуту раскусил. Проститутка цвета помидора! Отличница!

— О да! Ты ведь в них толк знаешь да?! — вскочила с дивана, и вздёрнув гордо голову, уставилась мужу в глаза.

Я была готова что-то эдакое сделать, но что ещё не сообразила. С таким трудом эту Катю из головы выкинула, а тут напоминает о ней её любимый клиент!

— Вот это страсти...— тихонько буркнула Анна Захаровна, проходящая мимо с лейкой.

Конечно, самое время было полить цветы.

Я несколько раз выдохнула, отойдя от мужа в сторонку и успокоила себя тем, что-то было до меня и Исаев взрослый мужчина.

— Костя, он тупой. Ты меня в первую минуту раскусил, а он нет, — рассуждала так, ещё толком не зная, что я должна делать, но понимала уже, что контактировать с братом придётся.

— Вот и отлично! — хлопнул в ладоши Клим, который перестал для меня существовать пока я с мужем кусалась.

Просто он молчал, и я забыла. Да из-за этой Кати, прости господи, даже братец сволочь выскочил из головы. Вмиг забыла, зачем мы здесь собрались и что решаем.

— Ладно, — позволил Анатолий, словно с барского плеча скинул, — Но если с ней, не дай бог, что, я от тебя мокрого места не оставлю, — пригрозил Климу кулачищем.

Таким да, можно было бы не оставить ничего, но радовало, что Исаев не кинулся бить морду Косте. Тогда ничего бы не решилось. Только хуже бы стало.

— Сам себе не прощу, как можно? — спросил непонимающе у Анатолия, и не дождавшись ответа продолжил, — Раз пришли к компромиссу, тогда приступим и к обсуждению, — Клим отодвинул сразу два стула, приглашая нас сесть за стол.