Это ранило меня чертовски глубоко. Это было как сталь против моих костей, как Сайлас мог говорить о нашей маме так, словно он ее ненавидел.

Я шагнула к нему, раскаленная ярость обжигала мои внутренности.

— Во-первых, никто не сможет заменить маму. Даже шлюха, на которой наш отец собирается жениться в следующие выходные. Во-вторых, пошел ты нахер, Сайлас. — Я выхватила стаканчик из его руки, сделала глоток и ушла, не желая больше ни секунды разговаривать с ним.

— Эй, Сиенна?

— Что? — Я повернулась к Сайласу.

— Окли уже в пути.

О, мой гребаный Бог.

— Господи, Сайлас. Зачем ты его пригласил?

— Это вечеринка года, Сиенна. Конечно, я приглашу своего лучшего друга. — Он одарил меня одной из тех высокомерных ухмылок, которые я обещала себе стереть с его лица однажды перед смертью. Лишь одно дерьмо из длинного списка дел.

Мы с Сайласом почти никогда не ладили. Не то, что мы со Спенсером. Если бы они не были однояйцевыми близнецами, я бы отказалась верить, что Сайлас и Спенсер родственники. Спенсер был самым уравновешенным из нас троих, тем, кто не жаждал внимания и не совершал нелепо больших промахов, чтобы его получить. Он также был единственным, кто знал меня лучше, чем я сама себя. Жаль, что в последнее время он редко бывал дома, предпочитая университет на другом конце страны. Опять же, достаточно уравновешенный, что скорее уедет из дома, чем останется, чтобы посмотреть, как развиваются отношения папы и его новой подруги.

— Сволочь. — Я развернулась, делая еще глоток пива, и скривилась. Горький вкус был отвратительным и напоминал о том, почему я предпочитала дорогое шампанское и маргариту.

— Сиенна, вот ты где.

Я посмотрела в сторону, когда Клео прорвалась сквозь толпу, и моя лучшая подруга, спотыкаясь, направилась ко мне.

— Я везде тебя искала.

Я поставила пиво на один из столиков у стены, вытирая ладонь о юбку своего черного платья.

— Боже, я должна перестать носить Вера Вонг, когда речь идет об алкоголе.

Клео выпрямилась, перекинув свои темные локоны через плечо.

— Окли здесь.

— Я знаю. Сайлас сказал мне, что он приедет.

— Ну, он только что подъехал на новой машине.

— Дай угадаю. Белый Ламборгини.

— Ага. И несколько девчонок намочили трусики, когда увидели, что он вылезает из-за водительского сиденья.

Я закатила глаза.

— Гребаные сучки. Им так легко угодить.

Из толпы, танцующей в фойе, раздались радостные возгласы, и мы с Клео посмотрели в том направлении.

Подруга встала рядом со мной.

— Что-то мне подсказывает, что Окли только что вошел.

— Какого хрена, он что, Иисус?

— Вполне может быть. Этот парень здесь практически Бог. Парни либо хотят быть в его кругу, либо хотят быть им. А трусики девушек волшебным образом падают на пол, когда он входит в комнату.

Девичьи визги прорезались сквозь музыку, и Клео пожала плечами.

— Видишь?

Я схватила пиво, которое только что поставила, и опустошила его одним махом. Затем вытерла рот.

— Да, ну, он не такой.

Я сканировала толпу, пока не заметила Окли, пробиравшегося в нашу сторону. Его черные волосы были уложены в идеальную прическу, а куртка от Гуччи, которую тот носил, демонстрировала его богатство. Я прекрасно понимала, почему сучки так возбудились из-за него. Видит Бог, я была одной из таких сучек когда-то давным-давно, когда желание привлечь внимание Окли было важнее, чем дышать. У парня было все. Полный комплект. Его идеальная улыбка и сексуальные ямочки заставляли женщин падать в обморок, словно он был Адонисом на крэке. Тот факт, что в нем было шесть футов четыре дюйма чистой мускулатуры и сексуальной привлекательности, заставлял каждую девушку в Атертоне думать, что у него хватит выносливости, чтобы трахаться до самой смерти.

Меня до сих пор поражало, как он мог быть одновременно сексуальным качком и умным, правильным, невинно выглядящим парнем, с которым родители хотели, чтобы их дочери встречались. Если бы они только знали, какой член у этого парня, они бы заставили своих отпрысков носить пояса целомудрия двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Темные омуты соблазна встретились с моим взглядом, и я тут же почувствовала, как нож сердечной боли снова вонзился в мое нутро.

Не показывай ему свою боль.

— Сиенна! — Его голос пронесся по толпе.

— Черт. — Я огляделась слева направо, решив, что протиснуться к входной двери — мой лучший шанс на спасение.

— Сиенна, — позвала меня Клео. — Куда ты…

Ее голос пропал, пока я пробиралась сквозь толпу в противоположном от Окли направлении. Я ни за что на свете не позволила бы ему увидеть, что наше недавнее расставание было похоже на зияющую рану в моем нутре. Ни за что. Моя боль только раздула бы его и без того гигантское эго.

Мы встречались более трех лет, и это было отстойно — быть хрупкой бывшей девушкой для парня, которого я вроде как любила. Парень, который знал, как выжать из себя все возможное, когда дело доходило до романтических отношений с девушкой, но все, же поднял дерьмовость и ревность на совершенно новый гребаный уровень.