— Говядина, — сказала она, покусывая ноготь большого пальца. — Много-много говядины.

Я насмешливо хмыкнул.

— Только не что-нибудь с ананасом.

— Что ты имеешь против ананаса?

— Ананасу не место на пицце.

— Значит, с ананасом. — Она взяла телефон, хитро ухмыльнулась и начала набирать номер, повернувшись ко мне спиной.

Слушая, как она заказывает ужин, я бесстыдно любовался ее телом. Эти ее чертовы ноги доводили меня до исступления, оставляя мои мысли там, где ее каблуки впечатывались в мою спину, ее бедра сжимали мою шею, а мое лицо утопало в ее киске. Я практически чувствовал ее вкус.

Блядь. Возьми себя в руки, мудак.

— Спасибо. — Она повесила трубку и повернулась ко мне лицом. — Пицца должна быть здесь через полчаса.

Я просто кивнул, потирая затылок, мой член был чертовски твердым, что мне, блядь, нужно было двигаться и отстраниться от нее.

— Я собираюсь принять душ.

— Могу я присоединиться?

Я замер, отказываясь смотреть на нее, стиснув челюсти, образы ее мокрого тела напротив моего пронзали мой мозг, как гребаные лезвия.

— Просто. — Я прикусил губу, подняв руку. — Оставайся здесь.

— Ты уверен?

— Господи, — пробормотал я. — Да, я уверен. — Мои ноги стучали по ламинированному полу, когда я топал по коридору, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Эта женщина связала меня по рукам и ногам, и я не знал, как с этим бороться — и хотел ли я вообще бороться.

Это был холодный, блядь, душ, и я прислонился к кафельной стене, прижавшись лбом к руке, пока ледяные капли стекали по моей спине. Холодный удар по организму не помог избавиться от стояка — особенно потому, что единственное, что я мог видеть, закрыв глаза, была она. Обнаженная. Спина выгнута дугой, пизда блестит.

Блядь.

Я обхватил ладонью свой член и крепко сжал, прежде чем провести рукой вверх-вниз по его длине. Может быть, если я избавлюсь от напряжения старым способом, то смогу пережить эту ночь без того, чтобы мой член не провалился прямо в ее чертову киску.

Мои мысли вернулись к тому утру, к моему члену, трахающему ее рот, к ее языку, облизывающему и вылизывающему, позволяющему ее слюне покрывать мою длину. Она взяла меня полностью в горло, ее челюсть расслаблена, а зубы нежно дразнили.

Она смотрела на меня из-под густых ресниц, ее глаза излучали покорность, умоляя меня взять все в свои руки. Если бы она только знала, как она влияет на меня, просто находясь рядом, она бы знала, что ей не нужно дразнить и соблазнять меня. Она искушала меня, просто дыша.

Я выгнул бедра, представляя, что нахожусь глубоко внутри нее, трахая, пока ее крики смешивались с шумом воды, падающей на плитку. Моя ладонь работала с моим членом так чертовски быстро, и я кончил так сильно, что мне пришлось ударить кулаком по стене, чтобы удержаться от громкого стона. Это была скорее боль, чем удовольствие, фантазии даже близко не могли сравниться с реальностью того, как хорошо мне было с ней.

Повернувшись, я прислонился спиной к стене; я опустил голову, когда вода каскадом стекала вниз, капли стекали по моему лицу. Кого я обманывал? Дело было не только в сексе. Если бы это было так, я бы не смог обходиться без него годами, ни разу не почувствовав желания поддаться искушению. Дело было в ней. В ней было что-то такое, что притягивало меня. Эта чертова связь, которую мы с ней, казалось, разделяли, эта неоспоримая связь между нами, которая действовала как магнит, притягивая нас, отказываясь отпускать.

Я вышел из душа, не чувствуя ни малейшего удовлетворения от того, что дрочил, как чертов подросток. Натянув через голову рубашку, я обратил внимание на панели пола, под которыми я прятал свои секреты. Один взгляд, и он напомнил мне обо всем том багаже, который я таскал с собой. Дерьмо, которое никогда не исчезнет, куда бы я ни пошел и как бы ни старался спрятаться от всего этого. Оно всегда будет там, как тень, цепляющаяся за меня и не собирающаяся отпускать. И если бы я был лучшим человеком, я бы сделал так, чтобы Сиенна держалась от меня подальше. Ничего хорошего из этого не выйдет — из того, что мы будем вместе. Я разрушил всех и все, что было мне близко. Ни одна часть меня не заслуживала того, чтобы впустить кого-либо обратно. Мой моральный компас нуждался в корректировке, и я должен был поступить правильно, уйдя от этого, пока все не стало еще сложнее.

Сиенна стояла на носочках на кухне, ее руки тянулись вверх, задирая рубашку и давая мне возможность увидеть обнаженную кожу ее талии. Это был способ Вселенной поиздеваться надо мной. Я был уверен в этом.

— Возможно, мне здесь понадобится помощь, — сказала она, пытаясь дотянуться до бокалов с вином на верхней полке.

— Позволь мне. — Прежде чем она успела отодвинуться, я уже навис над ней, моя передняя часть тела терлась о ее спину. Электричество возникло мгновенно, и мы оба затаили дыхание, застыв, слишком напуганные, чтобы двигаться, словно ждали взрыва бомбы.