— Так, — кивнул тот, — я подпишусь.

— Тогда принято.

— Будем готовы через неделю, — сказал Николай, — с учётом всей логистики. Кандидаты уже отобраны, проходят слаживания. Прививки все есть.

— Прививки… — Геннадий потёр подбородок, — Серёг, ты можешь понадобиться там.

— Двадцать восемь дней после укола, — вмешался Николай, — это если по уму.

— Плохо.

— Год назад делал от жёлтой лихорадки и эболы, — вмешался я, — но сертификата нет.

— Но делал же? — спросил Николай, — так?

— Так, — уверенно кивнул я.

— Вот и отлично. Вопрос решён. И ещё: если планируешь командировку — а я так понял, что планируешь, — Николай посмотрел на шефа, — то рекомендую пройти тактическую подготовку. Хотя бы чтобы с нашими стандартами ознакомиться.

— Поддерживаю, — Максим поднял руку, — все, кто работают в поле, должны быть готовы.

— Да без проблем, — я пожал плечами.

— Отпущу, как только решим вопрос, который я тебе задал, — Геннадий посмотрел мне в глаза, — принял?

— Принял, — кивнул я.

А что ещё мне оставалось делать?

Как раз в этот момент после лёгкого стула дверь открылась. Секретарь с ресепшн вошла с подносом, на котором дымились чашки с напитками. Поставив передо мной кофе, девушка кивнула и бесшумно вышла.

А совещание продолжилось.

Скажу честно: в операциях влияния я был более силён, чем в расследованиях. Не люблю бумажную волокиту, следование УПК и всё прочее. Это было известно моему руководству, которое, видимо, нарочно норовило меня посадить на объект, чтобы я вычислял вражеских шпионов и потенциальных диверсантов. И командировка на Новую Землю должна была стать финальным аккордом на «полевых» должностях до моего перевода в центральный аппарат. Я даже переподготовку по разведке с территории успел пройти.

Но вот: попалась мне настоящая детективная история. Поначалу я не увидел в ней ничего экстраординарного. Думал, что буду сидеть тихо, ночами, перебирая карточки и собирая доказательства после тщательного изучения личностей всех директоров. Но не тут-то было. Мне, по сути, поставили ультиматум: показали пряник и сказали — если хочешь, чтобы это было твоим, сделай чудо. Найди утечку за сутки — двое.

А у меня, как назло, после встречи толковых мыслей по нулям. Да интуиция молчит.

Я не увидел, не услышал и не унюхал ни малейшей зацепки.

Все директора были одинаково интересны и одинаково имели все возможности, чтобы сливать информацию, и достаточно интеллекта, чтобы не попадаться на этом процессе.

До вечера я просидел в офисе, занимаясь изучением планов и документов, разработанных подразделениями каждого из директоров. Я наивно думал, что где-то в их работе смогу увидеть намёки на нелояльность. Или же, наоборот, на чрезмерную осведомлённость в работе госорганов.

Это была чудовищная по объему работа — но хорошо хоть никаких препятствий в получении информации мне не чинили. Скорее наоборот.

В итоге у каждого из директоров нашлись подозрительные моменты, которые, при должной интерпретации и наличии минимального времени на проверку могли дать результат в виде неопровержимых доказательств.

У меня даже была мысль напроситься на беседу с глазу на глаз с каждым из руководителей. Но, подумав хорошенько, я отверг её. Очень уж очевидным станет моё первое задание. А это приведёт к полной катастрофе: я просто не смогу работать в коллективе, даже если найду крысу и приведу исчерпывающие доказательства.

В конце концов, мысленно уже смирившись с бесславным поражением, я поехал домой. Таким же путём, каким прибыл: на электричке.

Ирина занималась Пашкой, когда я вернулся домой. Она только что приготовила прикорм, и теперь кормила малыша с ложки, шутками и прибаутками уговаривая съесть ещё одну ложечку. Сын довольно улыбался и хихикал, наблюдая за её усилиями. Наконец, улучив момент, она смогла аккуратно поднести ложечку к его открытому рту, и тот рефлекторно заглотил еду.

Повернувшись ко мне, Ирина продолжала улыбаться. Но тут улыбка стала медленно таять на её лице, сменившись выражением тревоги.

Она аккуратно положила ложку на детский столик рядом с Пашкой и спросила меня:

— Сергей, ты сегодня на работу ходил, верно?

Её голос звучал странно бесцветно, будто она пыталась изобразить автомат.

— Верно, — кивнул я, — но, возможно, я там не задержусь. Придётся думать, как Ваню вытаскивать…

— Давай переговорим выйдем, — таким же бесцветным голосом ответила Ирина.

Я пожал плечами и вышел в гостиную. Ирина взяла Пашку, отнесла его в детскую и, видимо, оставила его в манеже: сын тут же затарахтел погремушками.