Максим нахмурился.

— А подробнее? Он делился своими соображениями? Кто у него на примете? Почему ты на директорах сфокусирован?

— У Геннадия есть основания полагать, что источником может быть только один из директоров.

В этот момент я чуть сильнее сжал кубик в кармане. Почувствовал, как он потеплел.

Максим побледнел, схватился за грудь и медленно опустился в кресло.

Я встал. Подошёл к нему, наклонился к его уху и прошептал:

— Почему ты чувствуешь себя в безопасности? Почему уверен, что тебя не раскроют?

Кажется, он пытался улыбнуться — под этим углом было плохо видно.

— Неожиданно… — выдохнул он, — надо же… на ровном месте.

— Отвечай, — приказал я, сжимая кубик.

— Риск есть всегда, — произнёс он, — но самое тайное лучше всего прятать на поверхности. Кто меня заподозрит, если я встречаюсь с ребятами из конторы официально и у всех на виду?

— Объясни, — потребовал я.

— На мне частично обязанности по связям с госорганами, — ответил Максим, и добавил: — Про джиар ты не подумал, умник, да? Я разруливаю отношения с нашими кураторами. Меньше всего слив информации выгоден мне — так как напрямую влияет на мою работу и мои кипиай. Поэтому на меня подумают в последнюю очередь.

— Как именно происходит передача информации? — Спросил я, игнорируя его попытки меня эмоционально как-то зацепить, — технически? Отвечай.

— Беру с собой вот это, — он кивком указал на планшет, который лежал на его столе, — в торце — лазерный приёмопередатчик. Абсолютно закрытый канал. Пока обсуждаем наши дела, куратор скачивает донесения и документы.

— Ясно, — сказал я, — сиди на месте не двигайся, — добавил я, заметив, что Максим тянет руку куда-то под стол. Рука замерла, потом вернулась на место, — когда я выйду, усни в кресле на одну минуту. Забудь, что мы с тобой виделись.

Перед тем, как выйти, я не удержался и заглянул Максиму в глаза. В них билось бессилие и холодная ярость. Что бы там он ни использовал против меня — но вещь, которую мне подарила Ирина, похоже, работала аналогичным образом.

Вернувшись в кабинет, я снова позвонил секретарю и уточнил на месте ли Геннадий. Секретарь ответила утвердительно. Тогда я, без лишних звонков, направился в приёмную руководителя.

— Геннадий Сергеевич занят, — сказала его секретарь, когда я вошёл.

— Это важно, — ответил я.

Девушка вздохнула, нажала кнопку интеркома и доложила шефу, который, очевидно, был не так уж сильно занят.

— К вам Сергей Александрович… да, новый… хорошо, — секретарша кивнула и добавила, обращаясь ко мне: — Проходите.

Шеф сидел за столом и пристально изучал довольно толстую пачку сшитых пружиной листов. Он молча указал мне на ближайший стул.

Я молча сел.

— Ну что? — наконец, спросил он, откладывая бумаги, — ты на щите? Или со щитом?

— Скорее, второе, — ответил я, — но нужна техническая помощь.

— Вот как? — Геннадий поднял бровь. Похоже, он был искренне удивлён, — и что за помощь?

— Засечь работу лазерного передатчика в переговорной, — ответил я, — по возможности считать информацию до того, как её смогут уничтожить.

— Так. Давай-ка по порядку. Это ты предлагаешь, потому что больше ничего не смог обнаружить, или были реальные зацепки, которые я сам упустил? Кого подозреваешь хоть?

— Было бы правильнее сначала получить доказательства, — дипломатично сказал я, — но не принципиально. Это Максим.

Шеф усмехнулся.

— А я уж было решил, что ты действительно что-то откопал, — сказал он.

— Я действительно откопал, — ответил я, — и мне нужен технарь, чтобы получить доказательства.

Геннадий пристально посмотрел на меня. Потом откинулся в кресле и заложил руки за голову.

— Знаешь, я думал о том, чтобы оставить тебя, — сказал он, — конечно, это задание за гранью реального. Я так делаю. Иногда. Когда думаю, что реальность может подвинуться. Но ты какой-то правильный мужик, есть в тебе что-то такое, что редко в людях обнаружишь. А ты вдруг решил сделать ставку и пойти ва-банк. Неожиданно. Думал, ты просто признаешься, что не справился. Такие, правильные, обычно так поступают. Что ж, будет тебе технарь. Но ставка теперь, сам понимаешь — или сыграет, или нет.

— Не люблю азартные игры, — спокойно ответил я.

Геннадий не ответил. Вместо этого он нажал кнопку на интеркоме и сказал секретарю:

— Света, дай Сергею Лёшу, хорошо? Пусть сделает всё, что он скажет.

Когда Максима припёрли к стенке, он пытался бежать. А потом — покончить с собой, выбросившись в окно. Честно говоря, это было неожиданно: обычно такие, как он, очень ценят свою жизнь.

Мне удалось остановить его в последний момент, перепрыгнув стол в переговорке, куда Геннадий вызвал его для разговора.