Кстати, сколько времени прошло? Не понятно. В помещение не проникает солнечный свет… кстати, куда выходит дым от костра?

Я снова приоткрыл глаза.

Колдун плясал возле огня, заламывая руки и подвывая.

Приглядевшись, я увидел на потолке широкие отверстия, которые, должно быть, служили в качестве вентиляции. Достаточно большие, чтобы в них пролез человек.

Развязать бы ноги…

Ритм всё ускорялся.

Я поглядел на Камиля. Его взгляд вдруг стал осмысленным.

— Не позволь им… — прошептал он одними губами, но я понял.

Я бы раз им не позволить, но как?! Он же видит, что я в таком же положении.

— Они готовят стражей… — сказал лингвист, — лучше смерть…

После этого его глаза снова закатились.

Ну вот. Теперь опасения подтвердились — нам готовили кое-что похуже смерти.

От буханья барабанов, казалось, взорвутся перепонки в ушах. Огонь полыхнул вспышкой, когда колдун туда что-то высыпал.

Потом он подошёл к одному из бойцов слева от меня. Тот был в сознании. Что-то пытался крикнуть. Но колдун быстрым, заученным движением полоснул его по шее, перерезав сонную артерию.

Хлынула кровь.

Я хотел закрыть глаза — но не получалось. Я будто остолбенел. Внутри был сплошной лёд. Больше того — я даже забыл про свою особенность. Я ведь не должен умереть совсем. Но одно дело знать что-то теоретически, и совсем другое — видеть рядом реальную смерть. И что, если особенность не избавит меня от той участи, которую нам приготовили?

Колдун нёс смерть не подряд, а в особом, только ему ведомом порядке.

Следующим погиб Камиль. К счастью, он был без сознания на этот момент.

Когда колдун подошёл ко мне, был соблазн закрыть глаза. Но я удержался.

Он уже занёс свой клинок, когда я, собрав последние силы, плюнул ему в глаза.

До того, как в глаза потемнело и я почувствовал, как по щеке течёт тёплое, я успел увидеть, что попал.

Очнулся я от холода. Но в целом пробуждение было куда более приятным, чем в прошлый раз. Чувствовал я себя отлично: был полон энергии и сил.

Открыл глаза. Сначала очень испугался — потому что тьма вокруг никуда не исчезла. И только через пару минут сообразил, что просто помещение, где я нахожусь, абсолютно изолировано от солнечного света.

Я пошевелился. На лице была корка из запёкшейся крови, которую я попытался отодрать. Получалось плохо — мешала щетина.

А ещё я обнаружил, что теперь я не голый. На мне была какая-то кожаная юбка и что-то вроде доспехов. И на животе, остриём к ногам и гардой к подбородку, лежал то ли меч, то ли сабля. Скорее, второе — наощупь мне показалось, что лезвие было чуть изогнуто.

Отложив в сторону оружие и скинув неприятные железки, я немного размялся, чтобы согреться, и принялся обследовать помещение.

Довольно быстро выяснилось, что я находился всё в той же пещере, где нас убивали. Место, где горел огонь, всё ещё было тёплым. Тут, в самом центре, был круглый камень, на котором лежала штуковина, похожая на моток металлической проволоки. Я подумал, что, раз её положили сюда, значит, она имеет какую-то ценность и важна для ритуала. Следовательно, надо разрушить их замысел. Поэтому я взял эту штуку и закрепил у себя на кожаном поясе, на котором держалось то, что на меня нацепили.

Другие пленники были мертвы. Их одели в те же штуковины, что и меня, и вооружили. Мне это совершенно не понравилось. Я слышал кое-что об африканских ритуалах и воскрешении мертвецов.

Значит, надо выбираться отсюда. И скорее.

Я постарался вспомнить расположение вентиляционных отверстий под потолком. И после долгих и безрезультатных прыжков в темноте мне, наконец, удалось зацепиться за край одного из них.

Я подтянулся, и втащил себя внутрь.

Больше всего я опасался, что дальше вентиляция будет сужаться или окажется перегороженной решёткой или чем-то в этом духе. Тогда пришлось бы возвращаться вниз и искать другой выход. А что, если нас завалили каким-нибудь тяжёлым камнем, который не сдвинуть в одиночку?..

Что будет, если мои мёртвые товарищи восстанут изменёнными и постараются меня убить? Сколько раз я смогу вот так воскресать? А что, если меня… сожрут?..

Стараясь отогнать самые мрачные мысли, я продвигался вперёд. Мне повезло: проход, сначала довольно круто уходящий наверх, становился более пологим и расширялся.

Наконец, дохнуло свежим воздухом. Однако по-прежнему было темно.

Впрочем, скоро этому обстоятельству нашлось объяснение: снаружи была ночь. Звёздная, но безлунная.