— Скромно я живу, скромно, — сетовал Армен, располагаясь на кожаном диване в гостиной, обставленной гарнитуром из карельской березы. — Вот видел бы ты, дорогой, какой у меня дом в Гудауте был…

Далее в помещение шагнули двое соотечественников Армена с неприветливыми физиономиями, нехотя буркнули себе под нос слова приветствия. После пришедшие сгорбясь уселись на диван, сцепив короткопалые пальцы в замки — знак отчуждения и обороны.

— Вот мои друзья, хотят спросить, с чем приехал, где остальные ребята, — перевел их сумрачное молчание Армен.

— Ну, прежде чем делегацией сюда ломиться, — небрежным и веским тоном начал Андрей, — решили мы оглядеться, не стремно ли в ваших окрестностях и вообще…

— И што вашэ? — внезапно проронил один из соратничков хозяина дома.

— Вообще — познакомиться, — пояснил гость.

— Поживешь у меня — познакомишься, — напряженным голосом произнес Армен.

— Не, зачем у тебя? — Андрей отрицательно покачал головой. — Кому такое светилово надо? Поживу в гостинице, хотя за приглашение — спасибо.

— А други твой когда приедут? — внезапно произнес второй тип.

— Значит, так, — вдумчиво поведал Андрей. — Мы как договаривались? Привозим лавэ на всю партию железа, иначе дела не будет. Так? — Кивнул в сторону Армена.

— Ну, — осторожно подтвердил тот.

— А это — четверть лимона зелени, — продолжил Андрей. — Деньги, — покривился, — в общем-то, не очень и большие… — Тут он заметил, что после данной ремарки южные люди посмотрели на него с явной толикой молчаливого уважения. — Но все же — бабки! — сделал неоспоримый вывод. — И в дровах их редко находят. Хотя — бывает. Так вот. Коли мы решили работать вместе, то надо убедиться в надежности друг друга. А как? А очень просто! — Полез в карман, тряхнул пачкой денег, отпущенных на оперативные расходы. — Мне надо три “калаша” с подствольниками. Плачу — сейчас. И пусть железо едет в Москву-красавицу. Вот и проверим, как у вас обстоит дело с перевозом.

— Платы! — кратко отозвался один из типов, неотрывно глядя на заветную пачку.

— Легко, — сказал состоятельный гость. — Только сначала покажи стволы.

— Стволы завтра будут, — сказал Армен.

— Ну тогда и расчет завтра… — Андрей сладко потянулся, — А сегодня — гуляем… Я хоть сюда и в командировку прибыл, так сказать, но все же и на курорт, чего не оттянуться? Кабаки-то приличные в городе есть?

Потертые люди уставились на него довольно-таки доброжелательно.

— Если ест дэнги, па-ачему нет кабак?

— Ну вот, слышу золотые слова, а не шарманку, — подытожил Андрей. — Кончаем тереть, едем в гостиницу. Душик, полотенчико и — за стол!

По дороге в гостиницу он судорожно подсчитывал, каким образом распределить выданную в РУБОП сумму денег — чтобы хватило и на контрольную закупку оружия, и — на проживание. Проживать — сообразно его нынешнему образу — означало жизнь прожигать. И скромненькое бытие командировочного милиционера, способного в качестве обеда удовлетвориться парой пирожков с пепси-колой, ему в данной ситуации категорически не подходило. Бандитская удаль диктовала посещение ресторанов, летящие в оркестр купюры и засовываемые в трусики стриптизерш поощрительные доллары.

Помимо финансовых вычислений он был озабочен действиями уже прилетевшей в город группы поддержки, должной очень грамотно, не засветившись, отследить как его передвижения, так и суметь поселить в соседнем от его двухкомнатного “люкса” номере связника.

Кроме того, “люкс” нуждался в оборудовании специальной техникой, фиксирующей телефонные разговоры и производящей надлежащую съемку.

Внедряться в банды Андрею доводилось многократно, и главный принцип в этаком мероприятии — никогда не рассчитывать на обязательную помощь извне. В первую очередь потому, что непроизвольно начинает сиять вокруг разведчика ореол настораживающей самоуверенности, способной быть ложно, а вернее, очень даже четко понятой наблюдательными бандитами, звериным своим чутьем распознающими своих кровных врагов, в чье число он без сомнения входил.

Существовала и небольшая побочная проблемка: в ресторане ему предстояло выпить. А на алкоголь у него существовала стойкая и агрессивная аллергия. Терпеть не мог он алкоголя, такое уж было дано Богом счастье. В данном случае — способное быть истолкованным совершенно не в его пользу.

Уселись за стол.

Пригубив бокал за знакомство, он отставил его сторону, тут же пояснив подозрительно уставившимся на него сотрапезникам:

— Верите, кореша, у меня валет, как говорится, в кармане… Дурь: ну, не могу ничего, кроме виски… Сразу изжога начинается. Попроси халдея, — небрежно обратился к Армену, — пусть притаранит пузырек “Глен Фиддитч”… — И Андрей невозмутимо стряхнул пепел с сигареты во влажную пепельницу, не без удовольствия подумав, что данный сорт шотландского виски едва ли предусмотрен провинциальным ресторанным ассортиментом, а значит, так и не начавшемуся алкогольному испытанию пришел естественный конец.

В произнесении названия желаемого напитка Армен испытал вполне понятную сложность, и попросить официанта принести искомый алкоголь пришлось гостю.

Официант, учтиво кивнув, попросил обождать минутку и, вернувшись по истечению оной, сообщил, что “Глен” в городе имеется только в одном ресторане — в “Астре”.

— Едем! — вставая из-за стола, решительно произнес Армен.

— Куда?

— Нэдалеко, — пояснил его собрат. — Дэсять минут, дорога в гора…

Поехали “в гора”.

“Глен” по местным расценкам стоил около ста долларов. Изнывая в душе, Андрей бросил надменным жестом официанту ворох российских ущербных купюр — сдачи не надо!