Внезапно обретенной властью Муса упивался, как водозаборный насос.

Вершил суд, вынося суровейшие вердикты.

Когда же постановлением революционного руководства села было решено казнить за кражу барана одного из пришлых городских жителей, он, взяв на себя роль главнокомандующего расстрелом, отправился вместе с двумя соратниками на окраину села, конвоируя приговоренного к высшей мере социальной защиты баранокрада.

По дороге члены зондер-команды переругались то ли из-за бытовых пустяков, то ли из-за вопроса, кто и в чем главнее, однако так или иначе, словесная перепалка перешла в перепалку огнестрельную, благодаря чему комендант села, а ныне — соискатель звания студента-юриспрудента, получил пулю в ногу, ставшую причиной последующей хромоты.

Смертник-баранокрад, воспользовавшись вспыхнувшим среди палачей конфликтом, сумел бежать, выставив всю троицу на посмешище.

После излечения Муса вновь вернулся в село, однако должность коменданта в связи с окончанием войны была упразднена, подходящего занятия он для себя не нашел и — подался в Грозный, откуда невыясненными до конца путями попал в Пакистан, пройдя обучение в диверсионно-разведывательной школе.

“Вот откуда у него профессионализм формулировок, столь нас с Борей настороживший…” — подумал Пакуро, одновременно отдавая должное контрразведчикам и их доблестной агентуре, чья ценность сейчас, на территории горной вольницы, куда чужакам заказан любой доступ, была воистину неоценимой, как, впрочем, и риск тайной работы.

Брат же Мусы, как следовало из справки, действительно был бандитом, но, судя по сведениям из надежного источника, погиб в самом начале войны.

Информация — это оружие. И теперь, вооруженный, Пакуро, возвращаясь в Москву, с невольной мстительностью сознавал, что условия навязанной ему Мусой игры — пускай еще неясной по сути, тем не менее, непоправимо поменялись. Причем — не в пользу инициатора. Точнее, “инициативника”. Чья нынешняя характеристика уже предполагала определение “провокатор”. Действующий, очень возможно, по наущению спецслужбы. И вот же — смех! — чеченской спецслужбы, формально должной подчиняться Лубянке, а в действительности — глубоко ей враждебной… Да, казус, поскольку занимайся этот Муса в Москве хоть шпионажем, хоть провокациями, перед законом он чист… Ибо юридически дело можно квалифицировать, как внутренние интриги отечественных секретных ведомств…

Клоунада!

— Слушай, мой дорогой, проблема с нашим лопухнувшимся Советничком усугубляется…

— Это — да… У тебя никаких результатов?

— Ищем концы, нажимаем…

— Мы тоже, причем вовсю.

— Да, но тут банкиры и прочие деловые кавказские друзья в Администрацию накапали, плачутся, что, мол, идет откровенный шантаж… Главный, кстати, насупился…

— Знаю. Шантаж! А кого эти банкиры и деловые кормят, а?! И сколько оружия, на их денежки у арабов купленного, туда ушло?! Жалобщики! А всякие миссии… “Врачи без границ…” Шпионы без границ!

— А что предлагаешь? Воздушное пространство перекрыть?

— Ладно… Что у тебя с Дагестанцем?

— В Москве сейчас. Дал ему машину, охрану… Обещает.

— И всего-то?

— Ну ты же знаешь, кто в горах парадом командует… Несколько конкретных лиц. И решение принимают только они. Поэтому у Дагестанца естественные сложности. Но переговоры ведет…

— Пока ведет, они заложнику голову оттяпают… Как англичанам этим и новозеландцу…

— Ну, там другая ситуация была. Не тот уровень, не те перспективы.

— То есть?

— Они же под прикрытием одной из группировок там околачивались. А другая группировка возьми, да утяни их к себе. Тогда первая банда крадет вожака второй и заявляет: вернем в обмен на наших подопечных. А те в ответ: оставьте себе этого слабака. Ну, первые в экстазе беспомощного гнева слабаку голову отвернули, а вторые, погорячившись, ответили тем же. Только в массовом порядке.

— А тут, думаешь, какие-либо всплески эмоций исключены? Я, например, так не считаю. От этой публики можно ожидать всего. И, полагаю, если протянем еще неделю, добром дело не кончится.

— В смысле?

— Последуют выводы.

— Имеешь в виду…

— Да, нас с тобой. Советую: поговори с Дагестанцем сегодня же и жестко. В Москве ему делать нечего, хватит ему под мигалками по кабакам раскатывать, тщеславие тешить! Пусть к себе летит, и на месте займется делом. Не займется — устроим ему небо в овчинку. У меня на него столько всего, что и ему впору в горные дали линять, банду сколачивать, за независимость ратовать… От генеральной прокуратуры.

— У меня на него не меньше.

— Значит, решили.

Установив места проживания грабителей грузовиков, капитан Акимов через путаные связи в московском криминальном мире, хитросплетения различного рода интересов и нужд, попытался установить контакт с одним из бандитов, однако, когда подступ к необходимому знакомству был нащупан, пришла обескураживающая весть: разбойника по подозрению в грабеже и в вымогательстве взял с поличным Центральный РУБОП.