Роман рвался в бой с того момента как на его плечах оказались офицерские погоны. На начальство зарубило его устремления на корню. В Испанию он мог попасть только отслужив минимум год в качестве командира взвода. Но весной этого года война там завершилась поражением республиканцев. Да и не мудрено, коль скоро их правительство было подобно лебедю, раку и щуке из басни Крылова. А при отсутствии единого руководства, никакое оружие не поможет.

— Ни сухопутные войска, ни военно-морской флот не сделали ни единого выстрела, — подтвердил поручик. — И уже не сделают. Конфликт сойдёт на нет.

— И чего было за советы вступаться? — хмыкнул капитан-спецназовец.

При этом настрой у него был откровенно враждебный, что не удивительно. Приходилось ему хаживать на советскую сторону, как и терять там товарищей. Трудно считать своими тех, с кем ещё совсем недавно резался не на жизнь, а на смерть.

— И советы и мы, суть есть Россия, Алексей Робертович, и наши противоречия, это внутреннее дело, а нападение третьей стороны, это уже другое, — покачав головой возразил поручик.

— Андрей Степанович, а вы, я гляжу, опять документируете и фиксируете. Не проще ли, нам сходить на ту сторону и объяснить господам самосовцам и костариканцам, что трогать нас дурная затея, — решил сменить тему Виктор.

— С чего такие разговоры? Мы не заинтересованы в конфликте. К тому же за них вступятся янки, и тогда это может вылиться в войну. Поэтому выдержка, и ещё раз выдержка, товарищи офицеры. Ладно, поболтал с вами, пора и честь знать. Материал сам себя не соберёт, — попрощался особист.

— Вот же темнила, — хмыкнул ему вслед Михновец.

— Полагаешь всё же нас спустят с цепи? — поинтересовался Нестеров.

— А ты думаешь сколько можно нас дразнить. Терпение и желание решить всё тихо и мирно мы уже выказали. Поэтому, не сегодня, так завтра начнётся, — убеждённо произнёс спецназовец. — Строительство набирает обороты, а такие выпады тормозят сроки и влекут за собой финансовые потери. Опять же, подвешенное состояние с Сан-Хуан нас ни в коей мере не устраивает. Подозреваю, что Коста-Рика потеряет часть территории. А что до янки, то они даже не дёрнутся. Разве только будут гадить исподтишка.

— С чего такая уверенность?

— О чём говорит потеря двух авианосцев махом? — в свою очередь спросил Михновец.

— О том, что у ДВР появился какой-то новый артефакт.

— Ну вот видишь, ты и сам всё знаешь. Мы же эдак можем покрошить все их корабли. И что они тогда будут делать? Уверен, что слухи достигли уже и Японии, потому они так и не подогнали к нашим берегам свой флот. Хотя и имеют военно-морскую базу со всей инфраструктурой на севере Кореи.

— Твои слова, да богу в уши. А то уже заржавел тут сидеть.

— Так может к нам в спецуру. У нас скучать некогда. Даже сейчас, нет-нет, а вглубь Коста-Рики прогуливаемся, чтобы соседи совсем уж не борзели.

— Я танкист, нечего мне делать в спецназе.

— Расскажи мне. Т-танкист, — с подначкой возразил капитан. — Все танкисты как люди, командуют танковыми взводами и ротами, и только у тебя под рукой мотострелковый взвод. И как тебя угораздило? — хмыкнул капитан.

— Это в Шанхае ещё началось. Пришлось кумекать, как сделать так, чтобы не сожгли машину к бениной маме. Вот и удумал собрать вокруг себя десант, да обучить как надо. А после он вырос до взвода. Дальше, взвод особого назначения в «Витязях». А теперь, так уж выходит, что командовать одними лишь танковыми экипажами мне уже не комфортно. Чувствую себя как голый.

— Ясно. Ну, пойду я. Бывай Тополь.

— Бывай, Питон.

Не успел отойти капитан, как на смену ему подошёл Ясенев. Виктор окинул его оценивающим взглядом, и улыбнулся.

— Товарищ поручик, разрешите доложить, прибыл из медпункта без происшествий, ранение в мягкие ткани, освобождение от физических нагрузок сроком на трое суток, ежедневные утренние процедуры.

— Я гляжу тебе галифе не только застирали, но и заштопали, да ещё и выгладили.

— Это тётка Исабель, сказала, что если засохнет, потом не отстирать, вот и… А потом просушила утюгом, — невольно краснея, стушевался жизнерадостный балагур.

Исабель, сорокапятилетняя женщина, старшая медсестра фельдшерского пункта, с Ритой с самого её прибытия в Никарагуа. В ходе войны она потеряла мужа и двоих детей. Побила её жизнь изрядно, и когда казалось, что выхода больше нет, рядом с ней появилась Шапина. Молодой фельдшер приставила женщину к делу, и начала обучать сестринскому делу. А потом, как-то так получилось, что никарагуанка превратилась в самую настоящую дуэнью подруги Нестерова.

— Ну, поздравляю, Тимур, — хмыкнул Виктор, — коль скоро Исабель тебя приняла, это считай две трети успеха.

— А Маргарита Ивановна об этом знает? — поинтересовался радист.

— Предлагаешь нам с Исабель сделать за тебя всю работу?

— Сам управлюсь, — буркнул радист.

— Очень надеюсь. Что там в медпункте, пострадавших много?

— Точно не знаю, но вроде бы подняли одного убитого и двух тяжёлых, шестеро ранены, госпитализированных нет.

— Ну, в этот раз по божески. Можешь идти.

— Есть.

Виктор поправил ремень «Горки» на плече, глянул на солнце склоняющееся к закату, и направился в сторону своей палатки. Время до ужина есть, так отчего бы не сходить на стрельбище. Сегодня это для него едва ли не единственный источник опыта. За прошедшие год с лишним, что он находится на строительстве канала, чаще подвергался обстрелам, чем сам стрелял в ответ.