— Хорошо. А гильзы? Я отправил шесть пуль в машину.

— Криминалисты проверили тот переулок. Дважды. Они не нашли ни одной гильзы.

— Вы можете проверить мои руки на наличие следов пороха.

— И что мы докажем? Что ты стрелял? Но это не значит, что ты стрелял из пистолета, который отправил пропавшие пули в пропавший автомобиль.

— А аварийная лестница? Она не может спрятаться.

— Да, лестница упала. Но у нас нет доказательств, почему она это сделала.

— Ну…

— Послушай меня, Ричер. Я уже задал все эти вопросы. И я получил приказ прекратить. Очень четкий приказ. Дело закрыто. Я пришел, чтобы сообщить тебе. Считай это любезностью, если хочешь.

— Это говорит о том, что наш разговор окончен. Ты знаешь, где дверь.

Хервуд не сдвинулся с места.

Ричер ждал тридцать секунд, затем встал и опустил ключ от комнаты на кровать.

— Сделай мне одолжение. Оставь его на стойке регистрации, когда уйдешь.

— Подожди, — остановил его Хервуд. — Я пришел сюда, чтобы… я пришел не только для того, чтобы проявить любезность.

Ричер сел.

— Если честно, мой босс хочет, чтобы ты уехал из города. Он думает, что ты создаешь проблемы.

— И ты здесь, чтобы сопроводить меня до границы округа?

— Нет. Меня здесь нет. По крайней мере, официально.

— Я догадался. Показ улик потенциальному подозреваемому вряд ли является стандартной полицейской процедурой.

— Нет, — ответил Хервуд и опустил взгляд в пол. — Шеф может уволить меня за это.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Я читал твое досье. Сто десятая особая часть. Военные следователи. Твоя старая служба в армии.

— А что с ней?

— Слушай, я новичок в таких вещах.…

— И?

— Мне некого спрашивать.

— О чем?

— Что бы вы сделали, если бы были на моем месте?

— Что ты имеешь в виду?

— Мой босс приказал мне закрыть это дело. Думаю, он не прав. Я хочу продолжить расследование. Я должен сделать это, по-твоему?

— Речь идет о нарушении прямого приказа, выданного вашим непосредственным начальником, не так ли?

— Да, сэр. Я в курсе.

Ричер задумался на мгновение и спросил:

— Морская пехота?

— Откуда ты знаешь?

— Мой отец был морским пехотинцем. Я научился их распознавать.

— И? Что мне делать?

— Твой начальник… он коррумпирован? Он скрывает чьи-то незаконные схемы?

— Я так не думаю. По-моему, он просто ленивый. Он привык, что подчиненные преподносят ему результаты расследования в блестящей коробке, перевязанной лентой. И он не хочет развязывать ленточку и заглядывать в коробку. Он просто не хочет работать.

— Как зовут бывшую жену Рота?

— Ханна Хэмптон.

— Адрес?

— Я напишу.

— Хорошо. Вот что я советую тебе сделать — вернись на работу, веди себя как обычно и никому не рассказывай об этом разговоре.

— Но я не прошу тебя работать над делом за меня.

— Знаю.

— Ты не должен вмешиваться.

— Я уже в этом замешан.

— Ты не должен продолжать.

— Это убийство. Кто-то должен что-то с этим сделать.

— Мы что-нибудь сделаем. Полицейский участок.

— Правда? С вашим ленивым начальником?

Хервуд опустил взгляд.

— Дай мне адрес. Займись своей обычной работой. Не обращай внимания. Я свяжусь с тобой.

Если суммировать затраты на меблировку, добавить стоимость картин на стенах и разделить полученную сумму на площадь центра для посетителей «Минервы», полученная сумма за квадратный метр приведет вас к выводу, что это самые дорогие корпоративные офисы во всем штате Миссисипи. Бруно Хикс любил хвастаться результатом. Особенно в присутствии представителей прессы. Возможно, это даже было правдой. Для него это не имело значения. Он не интересовался такими подробностями. Хикс в основном интересовался тем, как создать подходящее впечатление. Первой задачей, которую «Минерва» взяла на себя после покупки тюрьмы, было именно строительство центра для посетителей, и задача, которую Хикс поручил архитекторам, была совершенно ясна: позаботьтесь о том, чтобы место транслировало одно-единственное сообщение — деньги, много денег.

Центр для посетителей располагался рядом со входом, на противоположной стороне от блоков с камерами. Здание было одноэтажным, облицованным светлым камнем, а его форма напоминала букву V. Это было связано с ограниченным пространством, в которое оно должна была вписаться. Однако основная причина была иной — из окон, расположенных только на внутренней стороне буквы V, не было видно ни блоков с камерами, ни дворов для прогулок. Одно крыло было полностью занято конференц-залом. В тот момент, когда встреча, состоявшаяся в блоке S2, закончилась, Хикс поспешно прошел по лабиринту коридоров, которые пронизывали комплекс, но все же опоздал. Он влетел через двойную дверь со слегка порозовевшим лицом и учащенным дыханием и застал шесть человек, уставившихся на него. Трое из них сидели на одной стороне продолговатого стола из черной ольхи. Двое — на другой. Последний расположился в дальнем конце стола. Шестеро из них были журналистами, которые пришли, чтобы получить больше информации о мероприятии, запланированном на пятницу. Плюс все остальное, что говорил Хикс в то время, пока они были его «плененной аудиторией», как выражались специалисты по коммуникациям.