Хикс подождал, пока Дэймон Брокман, другой соучредитель «Минервы», займет свое место, а затем дал знак охраннику, который присматривал за гостями, покинуть комнату. После этого началось его обычное представление. Он встал во главе стола, расправил руки, как телевизионный проповедник, и спросил:

— Скажите мне правду! Эта комната создает у кого-то ощущение, что он находится в тюрьме?

Пять журналистов послушно покачали головами. Шестой, тот, кто сидел в дальнем конце стола, не отреагировал.

Хикс улыбнулся и продолжил короткую прогулку в прошлое. Свое и Брокмана. Он рассказал, как они встретились три десятилетия назад в качестве младших надзирателей в Лаббоке, штат Техас. Как они были напуганы условиями в тюрьме. Из-за нехватки ресурсов. Жестокое обращение, свидетелями которого они стали. Затем Хикс перешел к философским рассуждениям. Цитировал Фуко. Цитировал Бентама. Он использовал их теории, чтобы объяснить создание «Минервы». Тюрьма названа в честь древнеримской богини мудрости и справедливости. Он ставит своей целью рассматривать заключенных как людей. Да, конечно, это люди, которые допустили ошибки. Они сделали плохой выбор в определенных ситуациях. Люди, у которых есть потенциал. Которые могут внести свой вклад в общество. Которые могут иметь будущее, если они окажутся в подходящей среде и получат соответствующую поддержку. Хикс описал программы профессиональной квалификации, которые предлагала «Минерва». Режим питания и физические упражнения, которые они обеспечивали. Проактивные медицинские услуги, которые они оказывали во всех пяти тюрьмах. Хикс подкрепил свои слова статистическими данными. Некоторые из них, возможно, были точными. Он заявил, что наблюдения показывают резкий рост занятости бывших заключенных после их выхода на свободу. А также резкое снижение количества совершаемых ими преступлений. В финале Хикс связал все, что было сказано до сих пор, с мероприятием, запланированным на пятницу. Жемчужина в короне «Минервы». Программа направлена на заключенных с хорошим поведением, для которых есть достаточные основания полагать, что они стали жертвами судебной ошибки.

Хикс сделал паузу, чтобы еще больше подчеркнуть свою заключительную мысль, затем положил ладони на стол, наклонился вперед и сказал:

— Вопросы?

Вопросы, которые журналисты задавали Хиксу, неизменно были связаны с разными досадными подробностями. Личности инвесторов. Подбор персонала. Трудовая практика. Правила посещения. Проблемы, связанные с насилием. Присутствие банд. Хикс ожидал, что его спросят о результатах деятельности «Минервы». Этот вопрос был особенно злободневным. Вместе с некоторыми неясностями. Острые проблемы, которые могли всплыть на свет, а могли и не всплыть в зависимости от того, насколько любопытной и напористой была аудитория. Проблемы, связанные с вопросом, насколько морально зарабатывать на лишении свободы. Достаточно ли было сделано, чтобы предотвратить случаи сексуального насилия над более уязвимыми заключенными. Это свидетельствует о расовых предрассудках среди надзирателей. Все, что требовало больше мыслей и такта.

Четверть часа пять журналистов, сидевших ближе к Хиксу, уже задавали свои обычные вопросы. Сам Хикс пытался ответить на них так, как будто впервые услышал эти вопросы. Как будто они его заинтриговали. Он надеялся, что ответил на последний вопрос, и встреча подходит к концу, когда вступил шестой журналист. Тот, кто сидел в дальнем конце стола. Самый молодой из всех. У него было круглое, слегка пушистое лицо, непослушные светлые волосы, и он был одет в обесцвеченную одежду, купленную в магазине армейских излишков. Похож на Че Гевару, ему не хватает только берета с пятиконечной звездой и черных волос, подумал Хикс. И миссии. К настоящему времени молодой человек проявил незначительный интерес к происходящему в комнате. Как будто он дремал с открытыми глазами.

— Уровень смертности в тюрьмах «Минервы» шокирующе высок, — сказал он. — В чем причина?

Хикс посмотрел на Брокмана и задумался на мгновение, затем облизал губы и ответил:

— Смертность в наших центрах отбывания наказаний вовсе не высока. Почему вы придерживаетесь противоположного мнения?

Брокман вытащил телефон из кармана. Он держал его низко, плотно прижимая к ноге, чтобы никто не видел, как он пишет сообщение.

— У меня есть источники, — сказал Че Гевара.

— Которые вы не можете раскрыть, не так ли? — спросил Хикс.

— Точно.

Хикс улыбнулся.

— Ты бросаешь удочку, да, приятель? Но ты ошибся озером. Показатели, связанные с продолжительностью жизни и состоянием здоровья наших заключенных, значительно лучше, чем в аналогичных учреждениях. И это не случайно. Это связано с нашей уникальной, прогрессивной и гуманной политикой. Если несчастная судьба приведет вас за решетку, вы окажетесь в «Минерве». Это гарантировано.

— Вы хотите сказать, что ваша смертность не шокирующе высока?

— Именно это я и говорю.

— Можете ли вы подкрепить свои слова данными?

— Конечно.

— Тогда почему вы их не публикуете?

— Зачем нам это делать? Статистика — не такая уж и интересная вещь.

— И все же вы должны их опубликовать. Например, для большей прозрачности.

— Мы публикуем все, что требуют законы штата и федеральные законы.

— Это ничтожная часть информации, которую должны публиковать государственные и федеральные тюрьмы.

Хикс пожал плечами.

— Мы не создаем законы, а лишь выполняем их. И очень строго.

— Вы используете статистику, чтобы обмануть общественность. В ваших тюрьмах серьезная проблема с наркотиками, а вы пытаетесь ее скрыть. Когда заключенный получает передозировку и должен быть доставлен в больницу, вы представляете госпитализацию в качестве превентивной меры, продиктованной вашей гуманностью. Легко скрыть правду, когда заключенный восстанавливается после передозировки. Но когда он умрет? Все усложняется, не так ли?

— Вы ошибаетесь. Послушайте, могу ли я поклясться, что никто не будет проносить наркотики в один из наших центров? Нет. Такова реальность, в которой мы живем. Я не такой наивный. Но когда дело доходит до наркотиков, «Минерва» прилагает гораздо больше усилий, чтобы защитить и поддержать людей внутри, чем все остальные тюрьмы. Мы не хотим, чтобы в наших центрах по отбыванию наказаний умирали люди.