— Белые хлопковые трусики?

Она покраснела. Она встала посреди ночи, чтобы надеть их.

— Я не люблю спать в стрингах.

Ни один мужчина никогда не видел ее в бабушкиных трусиках, и она могла сказать, что он знал об этом. Могла сказать, что ему это нравится.

— Джули, — прошептал он, прижавшись благоговейным поцелуем к ее пупку, а затем потянул ее обратно на кровать.

Но Джули была не в настроении играть. Она зарылась пальцами в его волосы и потянула его вверх, притягивая его лицо к своему.

— Сейчас.

Он двигался быстро, стягивая джинсы до бедер, чтобы освободить самое необходимое. Два пальца задрали ее трусики, и он застонал, почувствовав ее влажность.

И когда он скользнул в нее с мучительной медлительностью, она вскрикнула.

— Митчелл, — все ее сердце было в этом слове, она произнесла слова, которые не могла произнести.

— Я знаю, — грубо сказал он, прижимаясь к ее шее. — Я знаю.

Он продолжал вдавливаться в нее медленными, качающимися движениями, давая ее телу возможность приспособиться к нему.

— Еще. Я хочу еще, — сказала она, беспомощно впиваясь ногтями в его плечи.

Тогда он начал двигаться всерьез, занимаясь с ней любовью медленными, уверенными движениями. Его руки скользнули к внутренней стороне ее бедер, раздвигая их шире, чтобы каждый толчок терся о них, и Джули разрывалась в его объятиях в жестоком, раздирающем оргазме, который продолжался бесконечно.

Когда ее крики стихли до тихого хныканья, глаза Митчелла нашли ее глаза, и она увидела тот же разрушенный взгляд на его лице, когда он нашел свое собственное облегчение и с резким криком вошел в нее, прежде чем бессильно рухнуть на нее сверху.

Она провела пальцами по его влажным волосам, целуя его плечо.

Это был самый глубокий, самый важный секс в ее жизни.

Почему же она не могла избавиться от ощущения, что это было прощание?

***

Когда Джули снова открыла глаза, пятно солнечного света ушло дальше, а ее ноги совсем затекли.

— Митчелл, — простонала она, хрипя из-за его веса. — Мы заснули.

Он фыркнул и скатился с нее, и Джули неуверенно пошевелила пальцами ног, пока к ней не вернулось чувство.

Резкое жужжание заставило их обоих сесть прямо, сбрасывая с себя оцепенение, вызванное сексом. Джули застонала. Кто, черт возьми, был у входной двери?

Она огляделась в поисках своих пижамных штанов, которые передал Митчелл.

— Это твой новый парень пришел за добычей?

— Не думаю, что у меня осталась добыча, — сказала Джули и быстро поцеловала его, прежде чем выйти из спальни к домофону.

— Алло?

— Джулс, это мы. Мы хотим тебя видеть.

Джули нахмурилась, услышав напряженные нотки в голосе Грейс. Речь могла идти только о ней и Райли, а Райли жила в Бруклине. Если они вдвоем оказались на пороге дома Джули до девяти в субботу, это не сулило ничего хорошего.

Она бросила нервный взгляд на спальню, где голый Митчелл вновь принял раскинувшееся положение. Она изобразила на лице улыбку и взялась за ручку двери.

— Это девочки. Я собираюсь закрыть ее, хорошо? Чтобы защитить твою добродетель.

— Окей, — сонно пробормотал он.

Она открыла дверь перед Райли и Грейс, ее паника усилилась, когда она увидела, что это определенно не неожиданный звонок на поздний завтрак. Райли была в очках, что было практически неслыханно за стенами ее квартиры, а Грейс была в грязных трениках и футболке, которая выглядела так, будто ее взяли из корзины Грега.

— Что происходит? — прошептала она, приглашая их войти.

— Почему мы говорим шепотом? — прошептала Райли в ответ.

Грейс уставилась на кухонный стол Джули, на котором были видны остатки завтрака на двоих.

— Ты спала с ним? Ты только что познакомилась с парнем!

Джули потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Грейс говорит о Ките.

— Нет, не с ним — сказала Джули, нетерпеливо махнув рукой. — Это Митчелл.

Она многозначительно посмотрела в сторону закрытой двери спальни, и глаза ее подруг расширились от ужаса.

— Митчелл здесь?

— Да, он здесь, — сказала Джули с напряженным терпением. — Что именно происходит?

Грейс глубоко вздохнула.

— Нам нужно поговорить. И он должен уйти, — она кивнула в сторону спальни Джули.

— Я не могу просто выгнать его. Он принес мне завтрак.

И обнял меня, пока я плакала. А потом занялся со мной любовью так нежно, что мне снова захотелось плакать.

— Не похоже, что ты его доела, — сказала Райли, тыкая в едва тронутый сэндвич.