Лена мечтательно вздохнула:

– Вот если бы всю земли облететь, посмотреть... Ведь раньше люди летали, а теперь...

– Теперь, Лена, сидят все по норам, как мыши, и, что особенно удивительно, размножаются, да еще на лучшее надеются. Конечно, если бы трагедия не произошла так внезапно, все было бы по-другому. У всех бы имелись скафандры и еще много чего, что, увы, сегодня, наверное, есть только у меня.

Я все предусмотрел. А вы нет. У вас один выход - сидеть под землей и ждать, все помыслы направляя на то, чтобы накормить и напоить увеличивающееся население.

Когда-нибудь фон станет меньше, и можно будет обследовать землю. К тому времени и атмосфера восстановится, а значит, снега растают. Только сколько тысяч лет потребуется на реанимацию погибшей природы?

Лицо Лены преобразилось. Из печально задумчивого оно вдруг стало злым и возмущенным, что совершенно ей не шло.

– Хорошо, Саша. Мы не можем, но ты-то, ты! Вездеход у тебя есть, скафандры тоже. Ты бы мог сделать кучу дел. Ты просто индивидуалист, если не сказать больше. До меня только сейчас дошло, какая ты эгоистичная дрянь, думающая только о своей шкуре! Оставшиеся люди мучались, умирали. А ты жил двадцать лет припеваючи и пальцем не пошевелил, чтобы помочь страдающим.

Александр усмехнулся:

– Ну и что бы я сделал? Вездеходу, Леночка, горючее необходимо. Без горючего он ехать не хочет. А кто знает: сохранилось где еще нефтехранилище? Ну проехал бы я несколько миль и все. Застрял бы и ни туда, ни обратно. Даже если цистерну с горючим за собой везти, все одно - далеко не уедешь А продукты, которые я нашел, они не в безграничном количестве. Одному мне их хватило надолго и еще хватит на какое-то время, а если бы все набросились, за несколько месяцев умели бы подчистую. И кому от этого хорошо? Да вдобавок из-за трех скафандров и куска ветчины передрались бы все, перебили друг друга, на враждующие группы разделились бы. А так, без всего этого, сплоченные одной бедой, дружно живете, придумываете способ за способом, чтобы и дальше жить, и впредь. Так что не горячись. Я все предусмотрел. Но в одном ты безусловно права. Да, я эгоист. Я всегда любил хорошо и вкусно поесть. Жить в красивой и уютной обстановке. Не стеснять себя за счет других в чем-либо, но и не мешать никому. У всех, между прочим, тоже есть аналогичное право. А я никому не мешал и не мешаю. Зла я не совершил. И потом, в конце концов, я заслужил условия, в которых живу. Я все предусмотрел. Я, может быть, единственный человек на земле, предугадавший ход событий. Так разве не полагается мне награда за это? И кто мне ее вручит, если не я сам? К тому же, милая, все это досталось и достается мне собственным трудом и трудом немалым. В моей позиции, безусловно, есть и слабые стороны, но в целом она справедлива. И не дуй свои губки, тебе не идет.

Лена молчала. Все это надо было как следует обдумать. Вездеход стремительно и довольно плавно скользил по серому снегу, разрезая его, как нож масло; цель была все ближе и ближе.

IV

Уже отчетливо видны были громадные серые резервуары с бесценной черной жидкостью, извлеченной некогда из недр земли трудолюбивыми самоубийцами, забывшими, что сила, созданная ими, их же и уничтожит; уже можно было разглядеть сплетение толстенных труб, опутавших гигантские баки, как питон свою жертву; уже ничто вокруг не волновало Лену, кроме приближающегося колосса, отчего она нетерпеливо приподнялась на сиденье и Александр увеличил скорость, когда большая черная тень, метнувшись из-за сугроба, глухо ударила в капот вездехода, забрызгав красными звездами лобовое стекло.

Александр резко затормозил, машину развернуло, и Лену отбросило на дверь. К счастью, все обошлось, если не считать ушибленного плеча.

– Что это?
– с ужасом прошептала Лена.

– Сейчас разберемся, - смущенно закашлялся Александр. Такого с ним еще не случалось.

Метрах в семи от вездехода валялось окровавленное серенькое животное, довольно крупное, с длинными ушами и еще более длинными задними лапами, вывернутыми от удара в разные стороны.

– Да это же заяц, - удивленно сказал Александр, - настоящий заяц, только раз в пять больше тех, что водились в этих местах раньше.

– Он, может быть, еще жив.
– Лена повернулась к двери и попыталась открыть ее.

Александр бесцеремонно дернул Лену за плечо, откинув на спинку сиденья, и больно сжал хрупкое запястье девушки.

– Ты с ума сошла! Ты уверена...

В это мгновение из-за сугроба показалась мощная фигура животного с красными и черными полосами поперек гибкого туловища. Пасть его была оскалена. Самое жуткое впечатление производили громадные белые клыки, не меньше полуметра, свисающие вниз, и горящие глаза, круглые, навыкате, в которых пылала такая ярость, что Лена и Александр следили за происходящим, абсолютно онемев, в каком-то гипнозе, зачарованные этим полосатым кошмаром.

Зверь не спеша подошел к неподвижной тушке зайца и на всякий случай резко ударил по ней когтистой лапой.

Вездеход его не интересовал.

Через минуту на сером снегу осталось только алое пятно, а насытившаяся тварь глухо рыкнула в тусклое небо и одним гигантским прыжком скрылась за ближайшим сугробом.

– Это тигр, - констатировал Александр, - представляешь, что стало бы с твоим сердечком, если бы ты вышла?

Лена поперхнулась Ее тошнило.

– Ладно, ладно, успокойся. Все кончилось, - гладил ее по голове Александр, все еще глядя в сторону исчезнувшего хищника.

Лена пришла в себя.

– Только не говори, пожалуйста, это свое "я все предусмотрел".

– Я и не говорю, - улыбнулся Александр, - но ведь и на этот раз...

– Да, да!
– оборвала Лена.
– Если бы не ты, со мной бы ничего не было, вернее, меня бы не было, то есть...

Ее опять затошнило.

Александр задумался, продолжая механически поглаживать каштановые волосы девушки.

– Ты знаешь, - вдруг заметил он, - а ведь эти клыки ему нужны скорей всего, чтобы раскапывать снег и долбить лед. Обеспечить себя пищей он мог бы и без них. Силища-то какая! И красив, гад. А прыжок какой? Метров на тридцать, не меньше. Раньше таких не было. Мутант, видимо. Все-таки, как жизнестойка природа. Ко всему приспособляется. А заяц? Ты заметила, какие у него задние ноги? Я вот только не понял, что на них, сросшиеся когти или костяные наросты наподобие копыт.