– Отойдем в сторону, - сказал Марданов.
– Мы мешаем людям.

Они отошли к краю тротуара, и Марданов, расстелив свой листок на стенке дома, еще некоторое время рассказывал Нине что-то, на что она утвердительно кивала головой...

В магазине она попыталась было сама заплатить за чулки, но Марданов обиделся и долго уговаривал ее позволить именно ему компенсировать свою вчерашнюю неловкость...

– Ну, что будем делать?
– спросил Марданов этаким легким, светским тоном, когда они вышли из магазина.

– Вы знаете, - сказала Нина, - знаете, спасибо вам за чулки, очень интересно вы рассказываете, но мне обязательно нужно поехать в одно место, уже три дня откладываю, вчера вот с чулками так получилось, а сегодня надо позарез.

– Я понимаю, - сказал Марданов.
– Очень жаль, не повезло... Но, может быть, отложите. Очень прошу...

Он, действительно, все понимал: чулки уже куплены, на вечер перспектива выслушать еще несколько лекций по теории разработки нефтяных месторождений (и это вместо ресторана-то?!), сам лектор похож на станок-качалку, а в то же время есть ведь и другие мужчины, на том же телеграфе, например. Все это было Марданову очень понятно, ему рассказывали о коварстве и корыстности женщин те, кто их знал поближе, Рахманбеков, Керимов и другие, и поэтому он воспринял ее желание уйти спокойно, не унижаясь до обличений, но кое-какие попытки переубедить ее "н все же предпринял.

_ Жаль, - сказал он.
– А я только собрался предложить вам пойти в ресторан какой-нибудь, из самых лучших. Вы не думайте, я хоть фруктами не торгую, но время бы мы провели не хуже других.

– И мне жаль, - сказала Нина, она не почувствовала сарказма в последних словах Марданова, - но что поделаешь? Никак нельзя не поехать.

Голос ее звучал довольно искренне, и Марданову стало легче.

– А может быть, завтра встретимся?
– спросил он, уверенный, впрочем, в отказе.

– Завтра я уезжаю... Я проводницей работаю. Москва - Владивосток. Завтра в рейс.

– Я понимаю...

– Но если хотите, можно сегодня попозже встретиться, я управлюсь с делами и приеду. Поздно, правда, будет, часов в десять.

– Ничего, - уверил ее Марданов, - не поздно.

– А хотите, едемте со мной, я только возьму посылку и назад, это двадцать минут от Киевского вокзала.

Конечно, Марданов хотел, и они поехали вместе к какому-то из ее начальников за посылкой, которую кто-то должен был встречать во Владивостоке.

В город они вернулись к десяти часам, и опять перед Мардановым встал вопрос: что делать дальше?

В ресторан их не пустили - не было мест, да и посылка оказалась тюком величиной с Марданова, так что будь места - их все равно не пустили бы.

Но на всякий случай Марданов ворчал.

– Что за народ, - говорил он, - некуда пойти вечером. В ресторанах мест нет, закрываются в двенадцать, а в одиннадцать свет тушат - насильно укладывают людей спать.

– А как в Баку?

Как в Баку подобные дела обстоят, Марданов толком не знал, но ситуация требовала того, и он врал:

– В Баку всегда есть куда пойти, и днем и ночью, было бы желание.

Чуть позже они стояли в подземном переходе, Марданов радовался тому, что здесь не очень холодно, и говорил время от времени: "Что же можно придумать?", понимая в то же время, что придумать что-то новое он не сможет, а то, что ему было известно из рассказов коллег, - посещение ресторана - оказать

лось неосуществимым. Можно было еще, конечно, пойти куда-нибудь к друзьям, как это делал в подобных случаях Рахманбеков, но друзей у Марданова в Москве не было, и поэтому он снова и снова повторял: "Что же можно придумать?"

– Может, ко мне пойдем, - предложила вдруг Нина.

К этому времени Марданов уже знал, что отец Нины проводник (Москва Алма-Ата) и находится в рейсе. Но еще он знал, что у нее есть брат-школьник, и о нем он спросил, чтобы выяснить, насколько происходящее сейчас совпадает с тем, что рассказывали ему сослуживцы.

– Я его предупредила, чтобы он сегодня к бабушке поехал, - рассеяла Нина последние сомнения Марданова в смысле своего

приглашения.

Теперь уже Марданов хорошо знал, что надо делать, все стало на свои места, и далее, следуя опыту своих коллег, он действовал как в хорошо изученном шахматном дебюте.

Они пошли в гастроном и купили к ужину все, что, по представлению коллег Марданова, полагалось покупать в таких случаях. Это было так приятно, Марданов ходил по отделам, и все названия, которые он извлекал из памяти, были ответными ударами на те уколы, которые наносили ему его сослуживцы, возвращаясь из командировок и отпусков и рассказывая об этих самых приготовлениях к ужину наедине.

Потом они взяли такси и ехали долго, прежде чем добрались до двухэтажного деревянного дома, в котором она жила, - за то же время Баку можно было пересечь не меньше пяти, а то н шести раз, - на цыпочках прошли по скрипучим лестницам,, мимо дверей, за которыми жили хорошие соседи, мимо дверей плохих соседей и мимо дверей соседей-сволочей.