И домик для охраны меня напрягал.

В особняке Димитрия нет прислуги, он предпочитает доставку из ресторанов и заказывает услуги клининговой фирмы. Он против, чтобы в доме была уборщица или повар, но не имеет ничего против вооруженных парней. Излишки его бизнеса. Я понимаю, что он не всегда крутился в легальных делах, он из тех влиятельных людей, которые начинали свой путь с криминального хайвея. Да и сейчас в его ночных клубах происходит разное, в них можно найти и дилера, и сутенера.

– Парень. – Димитрий разворачивается, ставя меня на пол рядом с входной дверью. – Как его? Я опять забыл.

– Клим, – отвечаю.

Я открываю дверь и скрываюсь за ней. Прямой наводкой направляюсь в столовую, мне нужна вода и, может быть, два глотка чего-нибудь покрепче. В дизайнерском платье трудно дышать, а от каблуков ноют стопы. Я сбрасываю ярко-розовые бархатные туфли и тянусь к молнии на спине.

– …тебя уже внесли в базу?

Черт!

Я резко разворачиваюсь, прижимаясь спиной к шкафу. В доме свободная планировка, на первом этаже практически нет стен, всё как на ладони. Я вижу, как Димитрий подводит Клима к панели сигнализации. Тот слушает босса, но не смотрит на экран. Клим осматривается и находит взглядом меня. Я нервно поправляю рукава платья, которые свалились, и вижу, как он закусывает нижнюю губу.

– Холл и столовая – это максимум, куда может входить охрана, – произносит Димитрий. – Дальше только в случае необходимости.

– Понял. – Клим кивает. – Мне провели инструктаж, я в курсе правил.

– Домик охраны показали?

– Да, всё отлично.

– И еще одно. – Рука Димитрия показывает в мою сторону, он подзывает меня жестом: – Алла.

Я обнимаю себя за талию, придерживая платье, и иду к ним. Становлюсь чуть позади Димитрия, но он властно кладет ладонь на мою поясницу и подталкивает вперед, прямо под темный взгляд Клима.

– Хочешь ее? – спрашивает Димитрий Клима поверх моей головы.

Вопрос Димитрия разрезает воздух. Как острый японский нож тростниковую бумагу.

– Это тест? – Клим поражает меня своим самообладанием.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Он вскользь осматривает меня, замечая бретельки, которые спали с моих плеч, и поднимает взгляд выше. Он смотрит прямо в глаза Димитрию.

Черт.

Он и правда его не боится.

Он что, не понимает, кто перед ним? Как опасен Димитрий?

– Мне кажется, я смущаю вашу девушку, – добавляет Клим, показывая, что хочет закончить разговор. – А я не хочу портить с ней отношения, я так понял, я буду совмещать должности ее водителя и охранника.

– Водителя и охранника, – Димитрий произносит по слогам, вбивая каждую букву прямиком в мозг.

Легко прочитать подтекст его слов. Он, считай, говорит, чтобы Клим даже не думал соваться дальше своих должностных обязанностей. Один неподобающий взгляд в мою сторону или слухи, которые дойдут до него, и всё кончится очень плохо.

Димитрий умеет разговаривать угрожающим тоном, не повышая голоса. Кажется, что он говорит точно так же, как минуту раньше, но ты чувствуешь привкус металла… Я рефлекторно жмусь к нему, я успела выучить, что это самый действенный способ. Я не умею убеждать его словами, а вот от моих прикосновений он, бывает, смягчается.

– Именно так. – Клим послушно кивает. – И вообще, я предпочитаю дышать носом, а не через специальный аппарат в реанимации. Так что я глупить не буду. Я не слепой и вижу, что Алла красивая, но она ваша, босс.

Мне не нравится выражение лица Клима. Оно может показаться искренним, если не знать его. Но я-то вижу подноготную. Он терпеть не может, когда ему приказывают. По своей природе он как порыв мощного ветра: его истинную силу сложно почувствовать на просторе, но стоит загнать в глухой переулок, как начинают дрожать стены.

Клим обожает соперничество.

Он родился для борьбы, это его личный кайф. Принимать вызов и побеждать.

Поэтому он выигрывал все свои бои, даже когда захлебывался собственной кровью. Его распалял каждый пропущенный удар, каждая вспышка боли и каждый шажок к поражению… Я не могла смотреть его бои, максимум выдерживала два первых раунда, а потом уходила в раздевалку и зажимала уши ладонями.

Но рев публики невозможно было заглушить, она сходила с ума и скандировала его имя, а мне хотелось убежать на другой конец города. Или закрыть глаза и переждать до конца схватки. Просто заснуть, исчезнуть, перемотать оставшиеся минуты, чтобы узнать, что всё закончилось и он в порядке. Что можно ехать домой или в частный госпиталь, в котором я уже знаю каждую палату.

– Милый, – я обращаюсь к Димитрию, встаю на носочки и запрокидываю голову.

Я пытаюсь понять, что на него нашло.