Однако на этой же странице она нашла важную зацепку. В комментариях к посту, где Дар писал о том, как его музыка может околдовать сердца и души, ребята из группы ржали и предлагали попросить помощи у мамочки Дара.

Иде в голову врезалась фраза некоего Тимофея: «Лучше попроси маму, пусть сделает нам чаёк для популярности». И женщина пошла шерстить в просторах интернета дальше. И таки нашла следующую зацепку на сайте с отзывами – ну, там, где люди, покупая товары в обычных розничных магазинах, рассказывают о своих впечатлениях.

Клевер Марфа Васильевна имела такое количество анонимных хвалебных отзывов, что глаза на лоб полезли.

Ида ржала так, что спугнула Шизу, недовольно поглядывавшую на неё через стеклянную вставку на двери гостевой спальни, а Дима — добрый братик — выглянул из своей святой компьютерной обители и предложил вызвать скорую, за что был послан странным образом. Хотя Ида вообще сомневалась, что братец разобрал её слова сквозь дикий хохот.

Затем был долгий забег по «мёртвой соцсети», как Ида обзывала «Одноклассники», в которой, с горем пополам, она нашла нужную Клевер Марфу Васильевну. Женщина явно не относилась к современным шаманам-блогерам, которые делают привороты во время трансляции, а порчу снимают на видеохостингах. Марфа Васильевна социальными сетями не увлекалась, а фотографии постила скупо. Однако их было достаточно, чтобы сложить поверхностное мнение об этой женщине.

Она была эффектной и дорогой. С копной длинных рыжих волос, острыми скулами и зелёными глазами, самую малость затуманенными старческой поволокой. Морщин у неё было предостаточно, но, как ни странно, её они только красили, делали более статной и более умудрённой. На всех фотографиях она смотрела прямо в камеру и не улыбалась. Казалось, что она видит тебя насквозь и знает все твои секреты.

Иде сразу расхотелось смеяться.

Она верила в магию. Всегда верила во что-то большее — судьбу, рок, предназначение. В высшие силы и высшие порядки, которые управляют миром. И при этом не придерживалась ни одной религии, временами даже откровенно глумясь над фанатичной верой некоторых личностей. Для себя она давно решила, что любая религия — это красивая сказка, которая держится на той же основе, что и её вера, просто написана другим автором и другими словами.

И вот, смотря в глаза Марфы Васильевны через экран ноутбука, Ида поймала себя на мысли, что верит всем тем комментариям на сайте с отзывами. Верит, что в этой женщине есть нечто большее.

Вскоре Ида нашла ещё и Петра Добронравова — хозяина небольшой, но зарекомендовавшей себя на рынке строительной фирмы. Статный, темноволосый, кареглазый, с добрым взглядом и мягкой линией губ. Он бы мог быть отличным образцом для термина «шуга дэдди», но создавалось впечатление, что всю властность в этой семье забрала себе Марфа Васильевна и делиться не собиралась.

А ещё Ида поняла одну забавную штуку: Саша была очень похожа на отца, а Дар — на мать, хотя оба обладали чертами и того, и другого. К примеру, губы Дария были точной копией отцовских, а вот взгляд у него был таким же тяжёлым, как у матери. Он показался ей человеком-настроением, тем, кто очень сильно зависит от собственных эмоций и заряжает ими окружающих. Проще говоря, Дар казался ей актёром.

А Саша… Ида ещё не сложила точного мнения о ней, но почему-то решила, что эта девушка борется с собой. Пытается следовать своим желаниям и при этом никого не разочаровать. По крайней мере, Иде так казалось.

Однако в тот момент Ида ещё не знала, что её Удачливая Ведьма и Серёжина помощница — это один и тот же человек. Ключиком к истории, как ни странно, оказался Дима.

Ида как раз вернулась на страницу к Дару, чтобы пошерстить там ещё, и наткнулась на Сашу. На фото они с братом были в парке и на улице правила балом осень. За их спинами гуляли люди, и Саша пыталась придушить парня, а тот, казалось, смеялся. Брат с сестрой были моложе. Лет по двадцать, наверное? Саша с чёлкой и в кожаной куртке, Дар — с идеально уложенными волосами, в свитере крупной вязки и, кажется, накрашенный.

Ида залипла на фотографию, изучая брата с сестрой и думая, что бы такого ехидного написать, когда Димка, вновь покинувший свою обитель, склонился над ней и спросил.

— Слушай, а это разве не Серёжкина Сашка? Ну, его помощница?

У Иды глаза на лоб полезли, а Дима, сходив за телефоном, принялся листать вложения их переписки, которая буквально пестрела мемами, шуточками и фоточками. И Ида во все глаза смотрела на переписку недельной давности: Серёжа исподтишка фоткал своих пьяных коллег на совместном ужине и скидывал Диме, над чем ребята изрядно хохотали.

На нескольких фотографиях оказалась запечатлена и Саша. Без чёлки и фингала, с длинными волосами и растрепавшейся укладкой. Искусственный жёлтый свет делал её волосы чуть темнее, чем есть на самом деле. Она пила какую-то оранжевую жидкость и смотрела на всех таким грустным взглядом, словно её связали и затащили на сабантуй против воли.

Под фотографией оказалась Серёжина приписка:

«Боюсь, как бы она с горя не напилась».

За ней последовал Димин ответ:

«Гляди, чтобы за руль пьяной не села».