Персонаж «Прохиндиады», директор НИИ, спрашивает Сан Саныча:

— А что у вас с образованием? Тут написано «незаконченное высшее», как это понимать?

— Это сложно… — мнется Сан Саныч.

Спросим и мы Круплянского:

— А у вас как по этой линии?

— Сложно… — так же односложно ответит генеральный директор.

И правда, сложно: вроде бы налицо два высших образования (закончил Ташкентский политехнический, а еще юрфак госуниверситета). Но полагая, что смешно равнять босса республиканской мебельной промышленности с заурядным очкариком-студентом, услужливые вузовские администраторы обрушили на Круплянского ворох незаконных послаблений: разрешили переход в другой институт с академической задолженностью, для сдачи экзаменов предоставили ему индивидуальный график, по которому, например, он припеваючи «сдал» за два дня то, что очкариками с трудом осваивалось за три семестра. Практические занятия он выполнял теоретически. А такая мелочь, как зачетная книжка, была выдана ему лишь спустя четырнадцать месяцев после зачисления.

Вот и пришлось специальной коллегии аннулировать дипломы директора как недействительные.

Итак, у Сан Саныча незаконченное высшее. У Круплянского незаконченное высшее.

Так постепенно рассыпалось здание благополучия, воздвигнутое Круплянским. Рухнули два диплома, подпиравшие крышу, рухнул и билет члена КПСС.

Финал «Прохиндиады»: так же рухнуло фальшивое счастье Сан Саныча. Трепеща в ожидании правосудия, он как бы дематериализуется, исчезает. Как личность и как махинатор.

Что же с Круплянским? С поста директора он снят. Но остались удивительные явления, до сих пор не объясненные.

Действовал на мебельном комбинате специальный цех № 5 — «хитрый цех», как прозвали его в коллективе. Работал он особую мебель особого качества по особым чертежам для особого заказчика по особому указанию генерального директора. А вот наделенные особыми полномочиями лица не нашли пока что путей, по которым расходились изделия «хитрого цеха». Разведя руками, зафиксировали лишь «отсутствие учета готовой продукции».

Была обнаружена незаконная передача оборудования другим организациям, а на свалке нашли совсем новые станки. На складе же, наоборот, не нашли заприходованного сырья более чем на четверть миллиона целковых — сгинул лес, дематериализовался… Рьяно закатала рукава мундира районная прокуратура, чтобы жестоко спросить с виновных — ан раскатались рукава обратно как бы сами собой, а у прокуратуры, надо думать, объявилась масса других неотложных дел. Заскрипели невидимые тормоза.

* * *

… Дружно защелкали сиденья кресел. Отсмотрев кино, зритель весело сбрасывает с себя паутину иллюзий.

Он понимает, что конкретного Сан Саныча в природе не существует.

Это всего лишь обобщенный художественный образ, вылепленный замечательным Калягиным.

А Круплянский реален. Он есть. Как есть и занимательные факты, изложенные мной. Эти факты трепетно ждут внимательного прокурорского расследования.

И поэтому экранное слово «конец» нам не подходит.

ПУТЬ К ПОБЕДЕ: ТРИ СУДЬБЫ

Солнечный Узбекистан. Сапог оккупанта не впечатался в этот край, сыны которого тем не менее грудью встали на защиту Родины.

После войны в республику вернулось сто двадцать тысяч непосредственных участников боев. К сожалению, сейчас их осталось только восемнадцать тысяч.

О трех из этих оставшихся сегодняшний рассказ.

1. Байс ИРГАШЕВ

(Боевой путь: Россия, Украина, Молдавия.)

Восемнадцать бойцов удерживали маленький плацдарм на днепровском острове Хортица, у Днепрогэса. Патроны кончились, завязалась рукопашная. В погоне за фашистом Байс Иргашев несколько увлекся. Не рассчитал, что слишком оторвался от товарищей. Что делать? Упал, притворился мертвым. Сквозь прикрытые веки увидел рядом гитлеровца, расположившегося с пулеметом. Выждав минуту, когда наши бойцы поднялись в очередную атаку, Байс быстро вскочил и уложил немца из автомата. Захватив пулемет, открыл огонь по врагу.

Это решило исход боя.

— И вот, — вспоминает Иргашев, — мы на правом берегу Днепра. А пушек с нами нет — не успели еще переправить. Нашли мы брошенную немцами 105-миллиметровку, и снарядов к ней полно, только замок поломан, нет ни пружины, ни боевого ударника. Подошел я к командиру взвода Шилину: «Дайте людей, товарищ командир, пушку перевернуть, пострелять хочу из нее». Усмехнулся Шилин: «Вечно ты что-то выдумываешь», — но бойцов дал. Развернули мы орудие на 180 градусов, зарядили. Через дырочку в казенной части вставил шомпол — и молотком по шомполу! Сработало! Двадцать восемь выстрелов таким манером сделал по противнику. Опять Шилин усмехнулся: «Неугомонный ты, Иргашев! Только что тебя за Хортицу к герою представили, а теперь придется еще к ордену Славы…» Так и получилось, что орден обогнал мою звездочку…