Так получилось и в нашем случае.

Двое бандитов, представившись электриками, зашли в дом Рахимы Джабаевой. Сняли обувь и показания счетчика. Потом, угрожая ножом и пистолетом, они стали бить Джабаеву, требуя денег. На крики Рахимы прибежала ее невестка, Рано Джабаева, и тоже закричала. Поняв, что дело сорвалось, грабители пустились наутек. Впопыхах один оставил свои ботинки — черные, сорок второго размера, с резинками вместо шнурков.

Дочка Рахимы вызвала милицию. Оперативный дежурный капитан Суннатов передал по телефону о разбойном нападении. На место происшествия срочно выехали участковый инспектор Г. Ханджаров и начальник отделения уголовного розыска М. Нардажиев. Позже прибыла оперативная группа, в составе которой были следователь Булатов и заместитель начальника отделения уголовного розыска Алимов.

…Суд состоялся. Преступник был осужден на два года лишения свободы. Им оказался бывший начальник угрозыска капитан Нардажиев.

— Ну и ну! — скажет читатель. — Бандит под личиной милиционера! Оборотень! Страшное дело…

Успокоим читателя — нет, не бил Нардажиев женщину в область живота, не совал ей под нос дуло пистолета. В течение пяти дней он вел поиск преступников, пока заместитель начальника ОВД Махмудов не приказал прекратить дело.

Бандитов — Анатолия Юна и Сергея Яковенко — поймали на другом деле, и в ходе допроса они признались в нападении на Рахиму Джаба-еву. И вот тогда капитан Нардажиев был обвинен в укрытии преступления— так как не было о нем записи в книгах учета сообщений и преступлений. Не было составлено протокола на месте происшествия. Собственно, не оказалось никакой документации.

Позвольте, а разве можно заниматься поиском преступников и одновременно укрывать преступление? И что же это за «укрытие», если капитан Алимов забрал с места происшествия те самые черные ботинки сорок второго размера и в тот же день на разводе-инструктаже информировал личный состав, показав ботинки и описав приметы преступников? И это в присутствии начальника ГОВД Муратова и его заместителя Махмудова!

Потерпевшая Рахима Джабаева отказалась подавать заявление в милицию.

Из показаний Анатолия Юна: «В указанном доме мы с Яковенко Сергеем ничего не взяли, но там — знаю со слов Рустама, одного из «наводчиков», — были деньги в большом количестве, более ста тысяч, плюс ко всему в большом количестве бриллиантовые кольца и серьги… Со слов Рустама мне также известно, что в том доме продавали опий не менее 20 рублей за один грамм».

Нет никаких оснований не верить бандитам. Возможно, боясь их мести, Рахима наотрез отказалась писать заявление в милицию. Ее поддержал муж, Джабаев. Мало того, они отругали дочь за звонок по «02».

Итак: звонок в милицию не зарегистрирован, преступники ничего не взяли, поймать их не удалось, и потерпевшая не желает выносить сор из избы. Заведи дело — оно и «повиснет». И Махмудов устно приказывает прекратить розыск. А спустя два года уверенно говорит о том, что ему ничего не было известно о преступлении. Значит, спрос с начальника угрозыска. И ответственность только его. Все складывается очень удачно.

Из объяснения Махмудова: «Нардажиев и Ханджаров о данном случае руководству ГОВД не доложили».

Из объяснения Алимова: «Я с Нардажиевым и следователем Булатовым на месте происшествия не был».

Из объяснения Суннатова (чьей прямой обязанностью было зафиксировать вызов милиции): «Сообщение о преступлении я не принимал».

Вот такие дружные объяснения так называемых свидетелей. Но ведь ишаку ясно (да не примет уважаемый суд обращение к этому непарнокопытному за оскорбление), что, скажи свидетели иное, они тут же перескочили бы на скамью подсудимых. Тем не менее суд принимает их свидетельства за непреложную истину.

А коли истина установлена, кому же захочется заново разбираться в этом деле? И поэтому гласом вопиющего в пустыне оказались свидетельства некоторых других лиц.

Из объяснения Рано Джабаевой: «Через несколько минут приехала милиция, себя представил он Алимовым… Он посадил меня на зеленые «Жигули», чтобы опознать преступников… Мы с ним объездили вокзал и поселок. Но преступников не нашли… Когда я садилась в машину, подъехали «Жигули» бежевого цвета, и Алимов спросил, будем ли составлять протокол. Тот человек был высокого роста с фотоаппаратом. Он ответил: «Махмудов в Ташкенте, когда приедет, решим…»

Из объяснения капитана Усманова: «В 17 часов был развод… Начальник ГОВД полковник милиции Муратов А. X. информировал нас о случившемся преступлении. При этом зам. начальника ОУР капитан милиции Алимов Аскар показал сапожки мужские…»

И еще из одного объяснения: «В 17 часов, перед заступлением в наряд, была ориентировка… Ориентировал зам. нач. ОУР Алимов, он показал туфли черного цвета и описывал предметы преступников… Я точно помню, что начальник ГОВД Муратов буквально три-четыре дня подряд спрашивал Нардажиева, какую он провел работу по установлению и задержанию преступников… О всех фактах, случаях, сообщениях мы, оперативные работники, в обязательном порядке докладываем устно руководству, а руководство ГОВД ругает, обзывает фиксаторами, и отдельные преступления остаются незарегистрированными и без принятия по ним надлежащих мер. В исходе работник остается виновником вплоть до увольнения или привлечения к уголовной ответственности, как это было с Нардажиевым… Только прошу мое это объяснение без моего ведома не разглашать. Написанное мною все правильно, в чем и подписываюсь»… (подпись).

Из письма горкома партии:

«… Бюро горкома партии утвердило решение парторганизации об исключении Нардажиева М. из рядов КПСС в соответствии с § 12 Устава КПСС за безответственное отношение к служебным обязанностям, непринятие действенных мер к задержанию преступников, совершивших разбойное нападение на гражданку Джабаеву Р., и привлечение к уголовной ответственности».

Бюро состоялось в начале августа. А суд — в середине. Стало быть, еще до суда была предопределена судьба капитана Нардажиева.