И круговорот мыслей снова привел ее к Жаку. Где-то он сейчас? Наверно, томится в какой-нибудь темной комнате с решеткой на окне и ничего о своей судьбе не знает. Темную комнату с решеткой Мадлен видела в одном фильме. Гангстеры скрывали в ней свои жертвы…

Вдруг во дворе показался отец. Он быстро прошел через двор и свернул в подъезд. По его быстрым, размашистым движением Мадлен поняла: он чем-то взволнован.

Она соскочила с подоконника и бросилась к двери. Не дождавшись, пока он поднимется, спустилась по лестнице ему навстречу.

Густав обнял ее за плечи. Так, обнявшись, они вместе вошли в квартиру. В комнате отец сразу же повалился на свою кровать.

— Сил больше нет, девочка!.. — сказал он.

— Ты был у доктора? — спросила Мадлен.

— Я был во многих местах!.. — Он погладил ее рукой. — Сядь ко мне поближе! И слушай! Запомни все, что я тебе скажу!.. Кто бы тебя о бумагах ни спрашивал — ты ничего не знаешь!.. Ты там не была!.. Понятно?..

— Понятно, папа!..

— С Шарлем на улице не здоровайся! И к ним в квартиру пока не ходи!..

— Ты с ним поссорился?..

— Нет. Так нужно!.. Никто не должен знать, что я имею к этим бумагам какое-нибудь отношение. — Он внимательно оглядел ее. — Это платье, в котором ты была на улице, больше не носи!.. Лучше всего выкинь его…

— Бабушка очень любит это платье…

— Тебя в нем могли запомнить!..

— Понимаю, папа!..

— Теперь самое главное, — сказал отец, — держи ухо востро с сыном Далишана!..

— С Эдмоном? — удивилась Мадлен. Она уже прониклась духом конспирации, но почему надо бояться Эдмона, ей было непонятно.

— Вот именно с ним! Он обязательно будет тебя расспрашивать обо мне и о том, что случилось. Скажи, ты знаешь только, что на меня наехал «крупп».

— Хорошо, папа!..

Он улыбнулся.

— Не слишком ли много тебе надо помнить?

— Я все запомнила, папа, — сказала Мадлен. — А если будет расспрашивать бабушка?

Он испуганно взмахнул рукой.

— Она должна знать не больше Эдмона!

Оба понимающе переглянулись и засмеялись.

— А бумаги еще у тебя?..

— Нет! Они у тех людей, которым очень пригодятся.

— Они выручат Жака?..

— Да, и уже занялись этим…

— А кто были эти двое у тебя в машине?

— О них уже написано в газетах. Это были ультра, Мадлен. Одного из них разыскивала полиция!.. Надеюсь, больше вопросов нет?

Мадлен помолчала немного, потом спросила совсем тихо:

— Папа, а что же теперь будет с тобой… С нами?!.

Отец помедлил, собираясь с мыслями.

— Понимаешь, Мадлен, все это очень серьезно!.. Полиция убеждена, что катастрофы избежать было невозможно!.. Я вывернул машину в самый последний момент, и удар пришелся в заднюю часть кузова… Конечно, меня еще будут таскать к следователю… Ну, ничего, у нас есть кое-какие сбережения. Пока дело решается, проживем…

— А Шарль все знает?

— Я упросил его не читать документы!.. В этом деле чем меньше знаешь, тем лучше!..

— А Шантелье?..

— Что Шантелье? — отец нахмурил брови.

— Шантелье читал?..

— Он рано утром уехал из Парижа. Сейчас он в Лотарингии, у шахтеров…

Мадлен встала.

— Ну, отдохни, папа!

Она подошла к двери и, прежде чем потушить свет, не удержалась и снова спросила:

— Когда же вернется Жак?

— Думаю, что скоро! — ответил Густав сонным голосом.

Мадлен наконец успокоилась. Она села делать уроки. Жизнь уж не так плоха, как казалось ей тогда, когда она томилась на подоконнике. Главное, что отец дома, он с нею!..

Бабушка вернулась поздно. Сняв пальто, она прошла к себе в комнату, пошумела ящиками стола и появилась перед Мадлен с деревянной шкатулкой в руках.

Поставила шкатулку на стол, открыла ее маленьким ключиком и подняла крышку. Сначала она вытащила оттуда пачку старых писем, перевязанных синей лентой, потом пожелтевшие фотографии и, наконец, заветные документы.

— Мадлен! — сказала она торжественно. — Все решено! Как только наши дела немного наладятся, я еду в Одессу… — и выдержала драматическую паузу. — Ты поедешь со мной!.. У Густава я не возьму ни франка! У меня есть собственные сбережения!.. Правда, небольшие, но есть!.. — Она развернула старинные бумаги и подвинула их поближе к Мадлен. — Вот, взгляни! Здесь все написано! Дом принадлежит мне!.. Я попрошу за него совсем немного денег. Ведь за многие годы он им принес немало дохода!..

— Шантелье сказал, что вам не дадут никаких денег!.. — перебила ее Мадлен.