Откуда они здесь? Сюда можно добраться только на лодке… Ага, так и есть: на воде неподалеку от берега покачивалась великолепная яхта в кремово-золотистых тонах.

На пляже играли в волейбол подростки.

Как ни печально, вариантов борьбы с захватчиками мы не предусмотрели. И моральным преимуществом не обладали. Место было общее.

Досадно.

Но ничего. Надо набраться терпения, и вскоре после захода солнца мы останемся одни. А пока мы по другую сторону от отмели устроили временное убежище: шатер без стен и с крышей из потрепанного брезента, который снизу отваливался целыми кусками.

Брезент мы привязали к кустам, росшим по краю дюн, и укрепили конструкцию удочками и лыжными палками. Вышло не очень надежно: стоит ветру подуть посильнее, крыша сорвется. У нас были с собой спальники, вместо подушек подложим под голову свернутую одежду. Пускай поселенцы спят на своих роскошных койках, зато мы до самого рассвета будем полновластными хозяевами этой империи соленой воды и песка.

Перекусывая размокшими бутербродами, мы наблюдали за тем, как наши соседи, наевшись жареного мяса, складывают полосатые зонтики.

Секундочку! А это еще что?

От яхты отделилась блестящая моторная лодка и затарахтела в сторону мелководья. На берег с ловкостью заправских моряков выпрыгнули люди в белой форме с какими-то тюками. И скоро на песке выросли элитные перламутрово-бежевые палатки из лоснящейся ткани в тон яхте. Фирменные логотипы, удобные навесы над входами и гарантированная защита от дождя. Четыре в ряд. Маленький городок над полосой прибоя.

Палатки – загляденье.

Потрясенные, мы наблюдали, как ребята с яхты обнимались с родителями и желали им спокойной ночи. Лодка с брызгами отчалила. Туристы сложили небольшой костер и уселись вокруг на одинаковых походных стульях. Над огнем они держали металлические шампуры для маршмеллоу – и те покупные.

Ну и ладушки. Мы тоже разведем костер. Огромный и величественный. И рядом с нашим их костерок покажется лилипутским.

Мы притащили поленья и старые номера газеты New York Observer, которые захватили для розжига. Рейф припас канистру с бензином. (Маршмеллоу – это для детишек. Да мы его и не прихватили.) Груда дров для костра получилась внушительная. Сверху я водрузила предмет, подлежащий сожжению: Джуси, победивший в прошлом соревновании, привез с собой антикварную розовую хрюшку в чепчике. С длиннющими ресницами.

Взметнулись вверх языки пламени. Черный едкий дым от смеси бензина и краски (вероятно, не обошлось без примеси свинца) потянулся в сторону ребят с яхты. И поделом, сказал Рейф. Словно ведьмы, мы стояли над огнем и мерзко хихикали.

Некоторое время спустя в темноте засветились огоньки налобных фонариков. Ребята с яхты – загорелые тела, шорты идеальной длины – смело перешли дельту вброд и теперь приближались к нам. Некоторые из нас гордо встали на ноги. Остальные робко втянули головы в плечи.

– Здорово, народ! – окликнул нас высокий парень, возглавлявший шествие: светлая копна волос, закрывающая лоб; рубашка поло… Ни дать ни взять картинка с рекламного щита модной одежды Abercrombie & Fitch. – Чуваки, у вас обалденный костер! А у меня травка есть. Дунуть не желаете?

Ухмылка до ушей.

– Еще бы, – сказал Джус.

И наша империя пала.

В тот период жизни я пыталась смириться с мыслью, что этому миру – во всяком случае, каким я его знала, – приходит конец. И пыталась не я одна.

Ученые утверждали, что конец уже близок, философы – что он никогда и не был далек.

Историки говорили, что темные времена случались и прежде, но миновали, и, если их перетерпеть, наступает эпоха просвещения, а за ней – широкий выбор продукции Apple.

Политики уверяли, что все обойдется. Принимаются необходимые меры. Человеческий гений втравил нас в эту неразбериху, но он же нас из нее и вытащит. Правда, придется чуть больше автомобилей перевести на электричество.

Вот почему сомнений не осталось: дела плохи. Ложь политиков бросалась в глаза.

Разумеется, мы знали, кто в ответе за надвигающуюся катастрофу: все было предрешено еще до нашего рождения.

Я не знала, как сообщить обо всем этом Джеку. Мальчик он был чувствительный, нежный. Полный надежд и страхов. Ему часто снились кошмары, в которых кто-то мучил кроликов, а его друзья оказывались жадинами. Он просыпался, хныча: «Крольчик, крольчик!» или «Донни! Сэм!» – и мне приходилось его успокаивать.