Почему он решил бороться не против меня, а вместе со мной?

Тихое шипение баллончиков краски заставляет меня повернуться обратно к ребятам. Они уже приступили к работе.

Быстрыми мазками краски Лиам начинает похабный рисунок прямо на крыло спорткара, пока Ноа методично прокалывает шины двум ближайшим тачкам. Лео подкладывает под дворники машин рекламу ближайшей автосвалки: «металлолом – дорого!». Джексон легко, почти играючи наносит первый удар бейсбольной битой – прямо по зеркалу бокового вида. Бандана скрывает его лицо, но серая толстовка и чёрная джинсовка остаются всё теми же. В университете ребят никто не знает, а вот мне стоило бы скрываться получше.

Я сжимаю в ладони уже нагревшийся гвоздь. Быстро подхожу к капоту и грубыми, сильными движениями наношу лаконичное послание, придуманное прямо сейчас.

«В следующий раз будет огонь».

– Почему?

Этот вопрос срывается с моих губ тихим выдохом, как только я сажусь обратно в машину Айдена. Он не смотрит на меня, поглощённый тем, чтобы как можно быстрее уехать с парковки. Визжат шины, и серая BMW устремляется вслед за внедорожником прочь от места мелкого преступления.

– Почему я нарушил протокол? – задумчиво уточняет Айден, слегка расслабившись. – Сложный вопрос. Я видел, насколько это важно для тебя.

Мужчина поглядывает в зеркало заднего вида. Убедившись в отсутствии погони, он кидает на меня беглый взгляд.

– Подумал, так я помогу тебе больше, чем если приму должные меры. В прошлый раз с ними вышло паршиво. В конце концов, моя главная задача звучала как «оберегать», а не как «наставлять на путь истинный». Я же не полицейский. И не священник.

– Значит, ты пойдёшь со мной, даже если я решу ограбить банк? – вырывается у меня нервным смешком.

– В пределах разумного, Шелл. Я всё ещё не поддерживаю то, чем вы занимаетесь.

Порча чужого имущества немногим отличается от ограбления. Всего лишь размером тюремного срока. Однако сегодня, вопреки всем ожиданиям, Айден был с нами, а не против нас. А для меня это значит очень многое, как и для всех, кто сегодня пошёл за мной. Поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, я выдаю тихое:

– Спасибо.

– Порча чужого имущества?!

Последствия моей идеи настигают меня спустя всего два дня. Отец мечется по обеденному залу, как зверь в клетке. И даже его неспешные, тяжёлые шаги, кажутся мне слишком громкими и яростными. Моё сердце колотится о рёбра, и я не хочу признаваться себе в том, что боюсь папу.

Айден стоит прямо за моей спиной. Его присутствие выручает меня и дарит ощущение относительной безопасности. Хотя я очень сильно сомневаюсь, что телохранитель вправе вмешиваться в дела босса напрямую. Я сижу за столом, опустив голову. Я должна вытерпеть эту выволочку. Хотя бы потому что она абсолютно заслуженна.

Впрочем, я ни о чём не жалею.

– Ты хоть знаешь, что я выслушал от этой истерички из администрации? – сокрушается отец, и я даже испытываю к нему долю сочувствия.

Беседы с миссис Ларк, социальным педагогом и по совместительству главой университетской администрации – та ещё мука. Особенно для человека, который не привык выслушивать выволочки за других.

– Как они узнали меня? – осторожно спрашиваю я.

Отец резко разворачивается ко мне. Его гневный взгляд пригвождает меня к месту.

– Тебя это волнует, серьёзно? Камеры, Шелл! По ним тебя опознал владелец машины, которую ты испортила вместе с кучкой неизвестных!

Несмотря на волнение, я едва прячу ядовитую улыбку. Представляю, как Нейтан – надеюсь, в слезах, – требует декана выгрузить записи с камер видеонаблюдения и просматривает минуту за минутой, час за часом, пока с пеной у рта не начинает доказывать, что знает одну из виновных. Надеюсь, Нейтан Пирс познал отчаяние.

Тем временем папа переводит такой же пылающий взгляд куда-то поверх моей головы.

– А ты, олух, где в это время был?!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не обернуться и не обменяться взглядами с Айденом. Судя по всему, на камерах его видно не было, телохранитель держался вне зоны видимости. Умно, даже не удивительно. Но это не спасает его от прямого вопроса, соврать в ответ на который он не имеет права.

Зато имею я.

– Я сбежала, – отвечаю я быстрее, чем он успевает открыть рот.

Суровый взгляд отца возвращается ко мне. Я чувствую это едва ли не всем своим существом, но, несмотря на сжимающий горло страх, поднимаю голову и смотрю отцу прямо в глаза.