Под капотом мягко ворчит двигатель. После скоростного заезда от машины веет приятным жаром, и я едва ли могу прикоснуться к бамперу – до того он нагрелся. Кажется, будто всё моё существо пылает точно так же.

Лиам с тихим скрипом тормозов останавливает свой Lancer рядом.

– Я просто поддался, – сразу же заявляет он, опуская стекло со стороны водителя. – Ты еле ползла, не хотелось тебя расстраивать.

– Неправда! – Лео карабкается ближе к окну, прямо по шипящему Лиаму, и сквозь громкий смех выкрикивает: – Ты бы слышала, как он завопил, когда ты обогнала его перед поворотом!

– А ну заткнись, – пытается Лиам затолкать парня назад.

Смех зарождается где-то в моей грудной клетке и вырывается наружу. Теперь, без притока адреналина, я слушаю этот лучистый, лёгкий звук и с трудом сопоставляю с тем фактом, что он и вправду принадлежит мне. После нескольких коматозных дней так странно и одновременно приятно вернуться к жизни.

Пока Ноа и Джексон паркуют машины рядом с нами, я поворачиваюсь лицом к нашей «трассе».

Пустая парковка на территории закрытого на ночь магазина – идеальное место для дрифта. Джексон достаёт из багажника потёртые ярко-оранжевые конусы и кидает половину Лео. Парень уже несётся к центру парковки и принимается расставлять границы первого заезда. Джексон принимается за то же самое с другой стороны.

Первым к заезду приступает Ноа. Этот парень никогда не любил выпендриваться, никогда не получал штрафов за превышение скоростного режима на шоссе, не принимал участия в наших с Лиамом опасных гонках. Да и в уличных заездах Ноа остаётся редким гостем – что очень, очень зря.

Ведь, чёрт возьми, насколько же он хорош.

Серый Skyline входит в повороты быстро, плавно и грациозно, словно бы дрифт ничем не отличается от простой езды по шоссе. Эта машина слишком похожа на своего хозяина: с виду, для человека незнающего, просто старенькая серая легковушка. А на деле… один из лучших спорткаров, когда-либо выходящих в серийное производство. Редкая штучка в руках умелого Ноа раскрывается в лучших своих возможностях: управляемость, простота и скорость – это всё про неё. Я помню, сколько времени Ноа отдал на тюнинг этой малышки. Сейчас, наблюдая, что они вдвоём вытворяют на трассе, я испытываю гордость.

– Одиннадцать, двенадцать, – восторженно подсчитывает Лео, держа в руках телефон с открытым таймером. Парень то и дело бегает взглядом от экрана обратно к машине Ноа и выкрикивает: – Тринадцать, идёшь на рекорд!

– Вперёд, умник! – присоединяется Лиам к команде поддержки. – Смотри хоть сцепление не забывай!

Джексон замахивается для смачного подзатыльника, но Лиам со смехом уворачивается. Хотя в том нет необходимости – Джексон сам увёл бы руку в сторону. Даже шуточное, ерундовое насилие у нас негласно под запретом.

Пока продолжается заезд Ноа, я невольно задумываюсь. С момента моего временного отсутствия я так и не спрашивала у Лиама, как обстоят дела дома. Он с малых лет живёт вдвоём с отцом, и чем дальше – тем это становится тяжелее. Алкоголь, тяжёлая работа, скверный, прожжённый жизнью характер… хорошо, что Лиам верен себе и не позволяет обстоятельствам стирать его настоящего мазок за мазком, обращая в подобие своего родителя. Лиам всегда остаётся Лиамом, которого мы знаем.

Пожалуй, я боролась за это же, пока… пока не оказалась в психиатрической клинике. Надеюсь, мне удалось.

Привычным усилием воли я отторгаю мысли прочь и возвращаюсь в реальность. Сегодня моё место здесь.

Когда заезд заканчивается и Ноа останавливает машину около нас, Лео вприпрыжку несётся к нему, сжимая в ладони телефон.

– Рекорд! Рекорд! – радостно вопит он так, будто бы сам был за рулём Skyline.

Я редко вижу улыбку Ноа. Чаще всего она сдержанная, скупая или саркастичная. Но когда Ноа выходит из машины, этот момент можно причислить к ряду исключений. От его искренней улыбки и огонька в глазах у меня сжимается сердце.

Как же я люблю своих ребят.

Следующим трассу проходит Лиам. Он не стесняется показухи и специально входит в повороты под слишком резким углом. Несколько конусов Лиам сбивает задним бампером, но при этом эффектно выравнивает машину на начале прямого участка, чем заслуживает восторженные возгласы Лео. К концу трассы он приходит ещё быстрее, чем Ноа, но при этом добрая часть конусов валяется на асфальте. Лео и Джексону приходится пробежаться по границам трассы, чтобы восстановить конусы для следующего заезда.

А он принадлежит Джексону. Я намеренно не спешу выходить на трассу. Наблюдаю, прикидываю и стараюсь восстановить в памяти правильную механику вхождения в управляемые заносы. Трудно признаться, но я немного трушу, ведь одно дело – простые заезды на ровном шоссе посреди ночи, и совсем другое – дрифт. Прошло слишком много времени с моей последней практики в этом деле, но раз Джексон умудряется справиться даже на своём здоровяке, разве я имею права оплошать?

Я сажусь в машину и глубоко выдыхаю, призывая всю свою концентрацию. Джексон финиширует, собирая овации Лео и подколы Лиама, а я тем временем подъезжаю к началу трассы. Я опускаю стекла, дабы слышать сигнал о старте от Лео. Пока ребята обсуждают время заезда Джексона, у меня появляется несколько секунд на моральную подготовку.