— Еще один пускает пыль в глаза, — сказал Остин, подходя ко мне.

— Ты думаешь, это надолго?

— Никогда не видел, чтобы Дамфрис дважды бил по одной и той же заднице, не говоря уже о целом месяце. Это настоящая сделка.

— Да. Я боялся, что ты это скажешь.

Он усмехнулся, хлопнув меня по спине. — Расслабься, малыш. Это означает, что меньше конкуренции. — Остин подмигнул и направился к ним.

Но я остался.

Мы с Эйденом не были близки. Он не был по-настоящему близок ни с кем в команде. Но он был одним из лучших игроков, которые у нас были, и, по слухам, он собирался стать капитаном в предстоящем сезоне. Если мы собирались попасть в «Замороженную червертку» — а он хотел привлечь внимание профессиональной команды — нам нужно было, чтобы он был сосредоточен. Не отвлекался.

Кон что-то сказал, и Дамфрис взвыл от смеха, глядя на Дейну так, как будто она повесила чертову луну.

К черту мою жизнь.

Это уже происходило. Теперь она была его миром, и хоккей постепенно отходил на второй план.

— Не становись между ними, — раздался глубокий голос позади меня, и я оглянулась через плечо, чтобы увидеть, что тренер Уолш смотрит на меня.

— Я бы никогда.

Я мог бы подумать об этом, но я бы никогда этого не сделал. Я не был полным мудаком.

Он фыркнул: — Я знаю этот взгляд, Холден. Ты беспокоишься, что она испортит ему сезон.

— Наш сезон, — поправила я. — И с того места, где я стою, она выглядит как довольно большое отвлечение. — Дамфрис не мог оторвать от нее глаз.

— Дейна — хороший человек, и она хороша для него.

— Да, я волновался, что ты можешь, так сказать. — Я потер челюсть, и тренер усмехнулся.

— Не волнуйся, Холден. Однажды настанет твоя очередь. И я не могу дождаться, когда увижу девушку, которая придет и надерет тебе задницу.

Нервный смех грохотал в моей груди: — Никогда не случится.

Тренер Уолш бросил на меня долгий взгляд и улыбнулся. И затем он сказал три слова, от которых у меня по спине пробежал лед.

— Знаменитые последние слова.