Опасалась, что Купцов всё же не сдержит своего обещания и обнулить уже не выйдет, только нервы друг другу будем трепать.

— Да, прости, но я никак не могу забыть, что ты, за шесть лет и ни с кем, хотя... — Купцов резко нахмурился, что-то обдумывая.

Пока он не задал дурацких вопросов, я разлила кофе по кружкам и ушла с ними к столу.

— Что хотя? — спросила я, уже устроившись за столом поудобней и с удивлением обнаружив, что так сроднилась с фальшивым животом, что даже снять его позабыла. Так и осталась сидеть лжебеременной, сил вставать и избавляться от живота уже не было.

— Это Реутов? Он не позволял тебе заводить романов? — спросил Слава и сел рядом со мной.

— Нет, честно нет. Я сейчас могла бы тебе соврать, что я так тебя любила все эти годы, что никого не могла к себе подпустить, но нет. Просто, сначала беременность, потом роды и заботы о дочке, а потом я и не думала об этом, мне это было не нужно, я этого не искала. Работа, заботы о Славе и доме, вот и весь круг моих интересов за годы без тебя, — ответила я честно, перебравшись к Купцову на колени, когда он протянул ко мне руки.

— Ну, раз так, и всё же, я думаю иначе, — хохотнув, сказал Слава. — Дочь в мою честь назвала, шесть лет ни с кем. Просто признай, что я лучший и ты была от меня без ума.

— Ха-ха! О да, ума мне как раз и не хватило, — горько заметила я, быстро после этих слов целуя Купцова.

Всё, чтобы он не начал спрашивать о причине моего ухода, а я могла отогнать неприятные воспоминания.

— Нарываешься, Купцова, — шепнул Слава в губы, скользнув рукой под кофту.

Он умело отстегнул накладной живот, а после и лиф. Целуя с напором и жадностью, подхватил на руки и потащил словно добычу в свою спальню.

— Ты мне тут, кое-чего задолжала за шесть лет, — с улыбкой, но тяжело вздохнул Слава, аккуратно укладывая меня на кровать.

Обхватив его ногами и обняв руками за шею, я притянула Купцова к себе, желая поцеловать ещё и ещё. Эти поцелуи ещё вчера помогали забыться и унять тревогу, но сегодня всё пошло не так.

— Я люблю тебя, всегда любила, — неожиданно для себя, снова призналась, и по щеке скатилась слезинка.

Снова защемило в душе тоской, оттого, что потеряла по своей тупости и глупости. От осознания, что Слава, он бы простил, а его дочь не воспитывалась бы сволочью Реутовым. Всё бы было...

— А я тебя люблю и всегда любил, но у тебя неправильный настрой, — хмыкнул Слава, утирая мои горькие слёзы.

— Прости, я больше не буду... — шепнула я и, взяв себя в руки, завалила Купцова на лопатки, оседлав сверху.

Во взгляде Славы было восхищение от моей ловкости, а ещё предвкушение чего-то особенного. Я расстегнула его рубашку и прошлась поцелуями по груди и ниже до самого пупка, пока не задела подбородком бляшку ремня. Купцов шумно выдохнул и замер в ожидании моих дальнейших действий. Он задрожал, когда я, продолжая целовать его живот, расстегнула ремень с ширинкой, приспустила брюки вместе с нижним бельём и коснулась губами твёрдой плоти.

Ещё один шумный вдох, когда я обхватила его член рукой и коснулась кончиком языка. Слава дотянулся до меня руками и осторожно распустил собранные в хвост волосы, пропустив пряди между пальцев, разбросал их по своему животу и груди. Поглаживал мои волосы осторожно, в так тому, как я скользила языком по твёрдому члену. Осторожничал, но я знала, чего он хотел, и как только я обхватила его твёрдую плоть губами, затянув её глубоко в рот, он хрипло простонал, собрав мои волосы и намотал их на кулак, ощутимо стягивая их, но не больно.

Меня обдало жаром похоти, так что стало трудно дышать в одежде. Слава подался вперёд, начиная брать ритм и глубину минета на себя и всё сильней стягивать волосы. Дыхание перехватило, я упёрлась руками в кровать по бокам бёдер Купцова, сгорая от жажды быть его целиком и полностью, от похоти и желания текущих лавой по венам.

— Не могу больше, ты так далеко! — психанул Купцов, прерывая всё и притягивая меня к себе.

Сорвав одежду с меня, подмял под себя, целуя в губы.

— Вот так лучше, — выдохнул он, мучительно медленно входя в меня, ловя в этом удовольствие.

Каждый его толчок, как глоток свежего воздуха, которого катастрофически не хватало. Каждый поцелуй сладостно обжигал кожу и заставлял сердце биться ещё быстрей. Каждое прикосновение прошибало словно током, заставляя невольно дрожать в его крепких руках. И эту ночь мы вновь не спали, снова пытаясь наверстать упущенное.

Под утро, вымотанная я, не без труда, выбралась из-под тяжёлой загипсованной руки спящего Купцова, слезла с кровати и пошла на кухню, придерживаясь за стену рукой. Очень хотелось пить и как не удивительно есть.