— Ладно, давай два хвоста, — буркнула Слава, сжалившись надо мной с тяжёлым вздохом.

— Вот и славно, сейчас всё будет! — обрадовался я, но не тут-то было.

Хвосты у меня выходили кривые, Слава требовала идеальный пробор, а он у меня не получался.

— Мама так делает, кончиком, — подсказала Слава, подав мне плоскую расчёску со спицей вместо ручки.

— Страсти какие, — вздохнул я, и взглянув на часы снова стал пытаться.

Мы уже опаздывали минут на десять, если прибавить дорогу, а я хотел, чтобы всё было идеально. Чудо-расчёска словно сама сделала пробор, я только аккуратно провёл кончиком по каштановой копне волос. Пряди рассыпались ровными потоками на две части. Словно шёл по минному полю, собирая первую половину в высокий хвост, а со вторым даже думал сбегать в гараж за нивелиром, но рискнул справиться без него. Получилось не совсем уж ровно, но Слава согласилась оставить всё как есть.

— Спасибо, дядя тёзка, — малышка встала коленками на стул и крепко меня обняла, после чего быстро спрыгнув понеслась в прихожую дальше одеваться.

Я ещё минуты две не мог пошевелиться, от переполнивших меня чувств. Вроде и обычный знак внимания от ребёнка, но всё было остро из-за того, что Василиса находилась в больнице. Я чувствовал себя виноватым перед ними обоими. Это я оставил Василису одну. Это я не защитил её от психа с ножом. Это из-за меня Слава идёт с кривыми хвостами в детский сад, ещё и говорит мне за это спасибо. Чувство этой вины ощущалось физически, ком встал в горле комом и не продохнуть. Ничего нельзя сделать. И я стоял как статуя посреди детской комнаты, держал в руке эту расчёску с ужасом думал, что так теперь будет всегда.

Страх потерять Василису навсегда был и был всегда, но только после этого момента с детской причёской и благодарностью за неё он увеличился в прогрессии. Стал таким плотным и горьким, а ещё мысль осела в мозгу, что, если Василиса умрёт? Как долго Слава будет говорить мне спасибо? Ведь рано или поздно она узнает, она поймёт, что я виноват.

— Мы же опоздаем, — позвала меня Слава, припрыгов в комнату на одной ноге, потому что вторая уже была обута в сапог.

— Успеем, — отложив расчёску, я всё же пришёл в себя, для возможности двигаться дальше.

Конечно, никуда мы не успели. Опоздали на двадцать минут, ввалились в группу, когда дети уже вовсю скакали в белых футболках и чёрных шортах.

— Здравствуйте, Полина Петровна! — прозвенела Слава, перебив звуки безобразно расстроенного пианино.

— Реутовы! Вы почему опаздываете? Справку принесли? — спросила грозная воспитательница, двинувшаяся на нас тяжёлой грудной артиллерией размера пятого.

— Мы не Реутовы Полина Петровна, мы тёзки! — веселясь, так же громко продолжила вещать Слава, внося своими криками перебои в дружном гусином шаге детского коллектива пятилеток.

— Тёзки они, ну надо же, какие слова знает, — усмехнулась Полина Петровна, сканируя справки, её всё устроило, и она запустила Славу в группу.

— Всё? И я могу идти? Когда я её смогу забрать? — спросил я, уже начиная волноваться.

Целыми днями проводил со Славой и уже так привык, что придётся отвыкать от её общества.

— Детский сад у нас работает до семи, но последних обычно забирают в шесть, и вы старайтесь не задерживаться. Да и сдайте пятьсот рублей на подарок мальчикам к двадцать третьему февраля.

— Лихо! Не многовато собираете? — усомнился я, сунувшись в карман за кошельком.

 — У нас девять мальчиков против шестнадцати девочек. Все вопросы к родительскому комитету. Они ерундовые игрушки не дарят, а книги детские качественные не копейки стоят. А вообще, если считаете, что лишнее собираем, вступайте сами в родительский комитет и будете тогда контролировать сборы. А то у нас папы только возмущаются, что много денег собираем. А вот сами нырнули бы в это всё и поняли, сколько всё стоит, — отчитала меня Полина Петровна, вписывая Реутову Владиславу в список сдавших.

— Спасибо, я подумаю над вашим предложением, — отозвался я с улыбкой, протягивая необходимую купюру.

— Подумайте, подумайте, — покивала воспитательница и скрылась за дверью группы.

Оставив Славу в детском саду, я поплёлся к машине. По-хорошему мне нужно было ехать в офис и хоть как-то поработать, но было ещё рано. Одному торчать в довольно приличном здании было тоскливо, и я решил вернуться домой. Поспать. Потому что других дел, как выяснилось, один я делать не могу. Смотался бы в магазин за продуктами, так это дело любит Слава, решил, что лучше с ней поеду вечером, когда заберу из детского садика. Приготовить ужин веселее вместе с дочкой, а других дел и не было.

Вообще, довольно забавно получалось. Только с появлением в моей жизни Славы и Василисы, я понял, что не так уж и загружен делами. В бизнесе всё вертелось и без меня, как давно отлаженный механизм, только успевай винтики подкручивать, в смысле вовремя подписывать документы. Я, конечно, нужен был и должен был работать, но лишь с приобретением семьи стало ясно, что вполне справляюсь за восьмичасовой рабочий день. А гонка? Откуда была эта гонка? Эти сутки на работе, жажда схватить больше, чем можно унести? Это всё был Реутов. Он постоянно что-то мутил, вписывался в разные проекты, конкурсы, а ему всегда было мало.