Но до этого момента мне не стоит надолго задерживаться в этой пещере.

Я возвращаюсь обратно в свою пещеру — пустую и одинокую без ее недовольного присутствия — и быстро одеваюсь, потом заплетаю волосы и собираю в узел на затылке, чтобы они не лезли мне в глаза. Я беру копье и пращу. Раз мне не утолить жажду своего тела с моей парой, то приложу всю свою энергию на охоту и кормление племени. Жестокий сезон наступит через несколько оборотов луны, и живот моей пары округлится моим ребенком, и он тоже будет нуждается в заботе.

Образ худенького тела Джо-си, вынашивающей моего ребенка, наполняет меня неистовым удовольствием и страстным желанием… и чистейшим ужасом. Она слишком хрупкая. Что, если она не сможет выносить мой комплект? А что, если проблема, по которой она до сих пор не резонировала, заключалась в том, что ее кхай недостаточно силен? Крепко сжимая свое копье, я сдерживаю непреодолимое желание броситься обратно к Джо-си и запихнуть еду в ее маленькую ладошку. Ей совсем не понравится мое внимание.

Но я снова представляю ее, мою пару, лежащую в моих шкурах, свернувшись калачиком и с округлившийся животом. Мой член чуть не изливается в набедренной повязке, и я буквально наваливаюсь на свое копье.

Никогда за всю свою жизнь я не хотел что-либо так сильно, как это.

Я должен набраться терпения. Я должен дождаться, когда она сама признает меня своей парой.

А пока я должен напряженно работать.

* * *

Я охочусь с такой свирепостью, которая удивляет все племя.

С суровой непреклонной решимостью истощить свое тело, я каждое утро ухожу на рассвете, прихватив сани, а когда возвращаясь каждую ночь обратно, они полны свежего мяса для растущего племени. Там есть молодые, нежные детеныши двисти, более жесткие матери с густой шкурой, которые так полезны. Там есть изысканные серпоклювы с перьями, которые люди так высоко ценят для своих подушек. Есть и пернатые звери, и двузубцы, и снежные кошки, всевозможная рыба, прыгуны, и я даже нахватал сладкие тростниковые растения храку, которые так любят человеческие самки. Все эти существа попали прямиком в мои ловушки или стали жертвами моего копья. Остальные охотники лишь дивятся моей увлеченностью делом.

Я тупо молчу. Единственная причина, по которой я извожу себя работой так жестоко, это маленькая человечка, в руках которой мое будущее.

Каждую ночь я возвращаюсь в пещеру полностью обессиленный. Я отправляюсь в свои пустые шкуры и слышу вокруг себя эхо пустоты моей пустой пещеры. Меня наполняет глубокая боль от осознания того, что моя пара предпочитает ночевать в чужой пещере, нежели здесь, со мной.

«Она не такая, как Зала, — повторяю я себе. — Будь терпелив. Дай ей время».

Так я и делаю. Я ласкаю свой член до тех пор, пока не кончаю, но с каждым разом это приносит мне все меньшее удовлетворение. Песня моего кхая — разгневанный протест на мое самоудовлетворение, но о Джо-си и речи быть не может, а мое тело требует освобождения. Когда я засыпаю, мне снится она с нашим комплектом. В спокойные ночи мне грезится счастье. В бессонные ночи мне снится, что они умирают и для меня потеряны.

С течением времени плохих ночей становится больше, чем хороших.

Поэтому я охочусь еще больше. С каждым днем я появляюсь в пещерах позже предыдущего, когда луны-близнецы уже заходят высоко в ночное небо. Если бы это могло помочь, я бы ушел на несколько дней, но я должен находиться рядом с ней. Мой кхай не потерпит меньшего. Я должен ее видеть, хотя бы для того, чтобы увидеть, как она от меня отворачивается.

Я не могу есть. Я не могу спать. Но по мере того, как проходят дни, я все продолжаю надеяться, что что-то изменится, и скоро.

* * *

Недели спустя…

— У тебя вид как у больного прыгуна на последнем издыхании, — как-то утром поддразнивает меня Аехако в то время, как я точу свое копье.

Я впиваюсь в него сердитым взглядом, не радуясь компании.

— Тебе лучше найти свою пару и забалтывать уши ей, а не мне.

Он только улыбается, затачивая острие своего копья, как будто я только что на него не рычал. Аехако — самец, которого мало что беспокоит, и иногда я ему завидую. Похоже, что в последнее время меня беспокоит все.

— Хоть поешь немного, — непринужденно говорит Аехако. — От тебя остались лишь хвост да тощие ноги. Это не лучший способ угодить своей паре.

Фыркнув, я сосредотачиваю внимание на своем копье. Моей паре мало чем можно угодить. Одна только мысль о ней наполняет меня мучительной потребностью, и мне приходится бороться с желанием зарыться лицом в ладони.

Я ужасно устал. Устал, мне очень плохо и меня переполняют неудовлетворенные желания. Прошел почти полный оборот большой луны с тех пор, как моя грудь начала резонировать Джо-си, а она до сих пор отвергает нашу связь. Мое тело нездорово и страдает от боли, а временами мне приходится полежать плашмя, просто чтобы перевести дыхание. Это мой кхай делает меня таким больным, потому что я отказываю ему в его желаниях.

Но у меня нет выбора. Джо-си не передумала. Когда я в пещере, она игнорирует меня или уходит из комнаты. Мои попытки заговорить с ней прерываются парой язвительных слов. В основном я стараюсь не обращать на нее внимания, ибо находиться с ней рядом и не сметь к ней прикоснуться… это делает все только хуже.