— Мэт?

Мэт удивлено помотал головой и, подумав, что показалось, продолжил наполнять помоями миску.

— Ты ведь Мэт? Сорок восьмая школа. Саратов!

Несчастный перевел взгляд на соседнюю клетку, из которой на него смотрел изможденный одноглазый мужчина.

— Ты меня знаешь? — голос вышел хриплым, он давно разговаривал.

— Знаю. Федя я, Маляев, одноклассник твой. Помнишь, после уроков вместе пиво пили? Ну?

— Вроде…

— Ага, точно ты! Ну и потрепало же тебя, братишка.

— Здравствуй, Федя. Не скажу, что рад тебя видеть.

Одноглазый коротко хохотнул.

— Давно ты тут? На тебе, смотрю, места живого нет, — Федор прижался к решетке, силясь разглядеть одноклассника.

— Не знаю…. Давно. Очень давно.

— Ты не в курсе, нахрена мы тварям этим сдались?

— Приносят в жертву, получают силу.

— Значит — правда, — обреченно кивнул он. — И что, шансов нет?

— Никаких, — расстроенно помотал головой Мэт и скривился от боли.

— А ты почему там, а не тут?

— Старая история. Тоже был в клетке, но попытался сбежать. Нас поймали и взяли в рабство. Поверь, лучше на алтарь — быстрее отмучаешься.

— Ой ли? Я бы тоже поползал, еду пораздавал. Замолвишь за меня словечко?

— На том свете, если только.

Федор насупился и замолчал. Мэт закончил с предыдущей клеткой и подполз к однокласснику.

— Как дела на родине, Федь? Что нового? Ты женился? Дети есть?

— Женился, развелся, дочка есть. Ей четырнадцать сейчас.

— Здорово… Красавица наверное?

— А то, — довольно осклабился Федор. — Вся в меня. А на родине, знаешь, по-разному… Голод вот был, ты его, кстати, застал?

— Угу. Попал сюда в самом разгаре.

— Значит, ты тут года три-четыре, не меньше, — прикинул Фёдор.

— Кончился голод-то?

— Да, народ в поля повалил, и жратвы стало вдоволь. Когда подземелья открыли — совсем хорошо стало.

— Как открыли? Для всех?

— Ну да. Восемнадцать есть — и вперёд.

— И ты ходил? Какой уровень взял?

— Пятьдесят третий я. А ты?

— Двадцатый, — понурив голову ответил Мэт. — Я с кланом ходил.

— Ясно. Ты, ежели кого из наших встретишь, привет передавай, — он задумался и продолжил. — И если выберешься отсюда, навести моих. Скажи, что…

— Все мы тут сдохнем, Федь. Я давно не верю в чудо. Но если выберусь, то конечно.

— Спасибо. Ты это, ползи, народ голодный. А мне помирать скоро, надо отдохнуть.

— Прощай, Федь. Жаль, что всё так сложилось.

— И мне. Прощай, Мэт.

Федю зарезали на следующий период. Но, что самое паршивое, Кривозуб приходил к Мэту теперь постоянно, и как только его здоровье восстанавливалось до приемлемых тридцати процентов, калечил снова. Ломал кости и опускал уровень здоровья до неизменных 3 %.

Свой подвиг Мэт повторил еще дважды. На третий период сдался и перестал кормить пленников, да и шевелиться вообще. Впал в забытье от постоянной боли и не реагировал на происходящее. Понимал, что его убьют, но было уже всё равно.

В себя пришел от ведра воды. Открыл заплывшие глаза и увидел всё того же Кривозуба. Ящер довольно скалился и знаками показывал Мэту, чтобы тот полз за ним. Здоровье восстановилось до двадцати процентов, и теоретически Мэт мог двигаться, но решил покончить с этим раз и навсегда. Плюнул в ублюдка и показал скрюченный средний палец.

Ящер фыркнул, схватил его за ногу и поволок за собой, не забыв приложить головой о стену.

Мэт впервые покинул подвал, его тащили куда-то наверх. Косозуб приволок его в богато обставленную комнату и бросил перед здоровенным (метров пять) Ящером в синих одеждах. Прошипел что-то почтительное, ударил хвостом об пол и удалился. В ногах гиганта, сжавшись от страха в комок, лежала Ирина.

— «Ил-от, зна-ешь е-ё?» — он пихнул лапой девушку.

— Знаю, — прохрипел Мэт.

— «Не гов-ори, дум-ай»

— Знаю!

— «Смотр-и вн-имат-ельно»

Нобиль лапой прижал девушку к полу. Послышался хруст рёбер. Ирина заорала. Полоска жизни просела в жёлтый сектор. Ящер поднял вторую лапу и переломил ей обе голени. Крик перешел в вой, девушка потеряла сознание от боли. Полоска жизни сместилась в красный сектор.

Мэт не собирался тупо смотреть на расправу с любимой и пополз к Ящеру.

— «Нрав-итс-я, Ил-от?»

— Нет! Прекрати.

— «Хор-ош-о»

Мэт замер и недоуменно уставился на Ящера. Ногти впились в ладони. Он сжал зубы и процедил: