– Кир, что за ерунда?! – кричу сразу я, уже выбегая ему навстречу.

– Я не специально, работал, чтобы побаловать свою девочку. – смеётся Кирилл и достаёт из-за пазухи бегемота в тельняшке.

От вида этого милого плюшевого чуда, вся обида и злость на Кира словно растворяется.

– Боже! Какое милашество! – пищу я от восторга и прижимаю к себе игрушку.

– А я? – Кир тянет ко мне свои руки и крепко обнимает.

– И ты, – чмокаю его быстро в губы. – Зарплату принёс? – спрашиваю с нетерпением, и Кирилл довольно улыбается.

– Ах ты! Меркантильная дамочка, – шутит Кир, вытягивая из кармана сложенные вдове пятитысячные купюры.

– Так много! – радуюсь я и пытаюсь забрать у Кира деньги, но он поднимает руку над моей головой.

– Подработка организовалась. Поэтому и задержался, труба, кстати, села. Подожди, а где ужин для добытчика? – уточняет любимый.

– Он готов давно, но остыл. Я разогрею, – говорю я и подпрыгнув, выхватываю деньги.

Кир смеётся и уходит в ванную мыть руки, а я, пересчитывая деньги, возвращаюсь на кухню. Нужно разогреть ужин Кириллу и накормить его, моего добытчика!

Отложив пятьдесят тысяч в шкатулку, что стоит на холодильнике, я снова включаю духовку. На противень выкладываю и свою порцию что давно остыла и туда же макароны.

Занимаясь этим, я не перестаю думать, что было бы, если бы я сегодня сварила голые макароны, послушав Дашку?

Как же хорошо, что я этого не сделала.

– Как вкусно пахнет, – мурлычет Кир и присаживается за стол.

Кухня у нас меленькая, поэтому пока я кручусь у плиты и ставлю чайник, Кир успевает меня потискать.

– Перестань, руки ледяные же! – смеюсь я и пытаюсь увернуться от щекотки. – На улице работал, что ли? 

– Нет, пешком просто шёл. Мелких денег на такси не было, всё на это чудо-юдо потратил, – Кир берёт в руки бегемота и чему-то удивляется.

Его брови ползут вверх, а рот открывается.

– Что там?

– У него есть пупок! Прикинь, да?! Пупок у плюшевого бегемота... Я фигею.

– Где? – я смотрю с интересом на игрушку, у которой под тельняшкой действительно есть маленький, ювелирно прошитый пупок.

– Вот и зачем он ему? – то ли удивляется, то ли возмущается Кир.

– Прикольно, это ещё надо умудриться сшить такое.

– Да, ну где там ужин-то? Я мамонта принёс! Я требую еду! – бухтит Кир, хватая меня за бока, словно еда – это я.

– Всё, всё! Накладываю! 

Кир такой голодный, что ест молча и быстро, а я такая счастливая, что мне и не нужны эти разговоры. Просто пью чай и наблюдаю за любимым, бесконечно веря в него. Он точно со всем справится.

– Так устал, сейчас поем и спать, – предупреждает Кир, убирая со своих колен мои ноги.

– Конечно. Завтра как? Есть работа или выходной? – уточняю я, обходя острые углы.

Мне нужно точно знать, будет ли Кир дома завтра, чтобы решить, как поступить с деньгами. Таскать с собой такую сумму идея так себе, но если Кир выходной, то для него это дикий соблазн.

Ему с деньгами оставаться без дела нельзя.

– Стас сказал, работа будет, – отвечает Кир и отдаёт мне пустую тарелку немного при этом хмурится.

Понимаю, что ему неприятны мои подозрения, зелёные глаза Кира полны печали, но Дашка права. Он болен, и эта болезнь так быстро не проходит. Я должна быть всегда начеку, если хочу ему помочь.

– Иди, ложись, а я посуду помою, – говорю я и отхожу к раковине.

– Спасибо, было очень вкусно, а плов завтра приготовишь? – просит Кир и обнимает меня, встав позади.

– Конечно! Что ещё хочешь? Могу твой любимый салат приготовить, – предлагаю я.

От радости что Кир не проиграл очередные заработанные трудом деньги у меня душа поёт, и я готова на любые кулинарные подвиги.

– Было бы чудесно, – мурлычет Кир.

Он целует меня в макушку и уходит спать, а я убираюсь на кухне ещё недолго.

Когда я прихожу в комнату, Кир уже крепко спит, и я устраиваюсь рядом с любимым. На душе впервые за долгое время так спокойно, что засыпаю я легко и быстро.

Сон мой крепкий, но недолгой. Около трёх часов ночи я просыпаюсь от непривычной пустоты рядом. Кира нет и в квартире его неслышно.

Я быстро подрываюсь с кровати и мне даже не нужно заходить на кухню, чтобы проверить на месте ли деньги.

Пустая шкатулка стоит на столе. 

Кир так торопился уйти с деньгами, что даже не закрыл её и не вернул на место.