Синюха рассмеялся ему прямо в лицо.

— Уж не ты ли мне угрожаешь? Да мы тебя самого сейчас по земле размажем. Пошел вон отсюда! — Последовала оскорбительная брань. Он был как облитый нечистотами.

Кровь бросилась ему в голову, но вступать в схватку с этими здоровенными парнями было на самом деле опасно. И зло бросив: Ну что же, посмотрим! — он вынужден был отступить.

Участкового инспектора Перфильева он нашел только часа через два и за это время успел немного остыть. Пожилой, с небольшим брюшком, но мощными руками, участковый, выслушав его, кивнул головой.

— Все ясно. Этого Синюху я знаю. То и дело с чердака вон того дома, где продмаг, гоняю. Уже дважды новый замок вставляли, а они ломают. Диван у них там, гулянье идет, пьянка. Слухи о том, что деньги у ребятишек в школе отнимают, доходили до меня и раньше. Да официальных заявлений нет: родители боятся заявлять, опасаясь за своих детей. Он вон какой здоровенный жеребец, этот Синюха. Думаю, и ваш сынок на официальном допросе против него и слова не скажет. Будете писать заявление? Вот то-то и оно! Единственное, что могу сделать, вызвать на беседу и предупредить. — И Перфильев хлопнул по столу увесистым кулаком.

Этот жест почему-то успокоил Жигунова. Он пошел домой, надеясь, что все устроится. Но вчера сын вернулся домой со свежими ссадинами на лице и в мокром, дурно пахнущем плаще.

— Тебя опять избили? — холодея от догадки, спросил Жигунов.

Лицо сына исказилось от злости.

— Это ты во всем виноват! Меня били за то, что я пожаловался тебе, а ты помчался заявлять в милицию. Синюху вызывал участковый и грозился отдать под суд. Они пинали меня ногами, а когда я упал, все трое мочились на меня, приговаривая: Это тебе за стукачество.

Сын остервенело начал сбрасывать с себя одежду. Рыдающая жена кричала:

— Ты не мужик, не можешь защитить ребенка. — Жигунов был оглушен свалившейся на них бедой. Им овладело отчаяние.

Вышедший из ванной сын закрылся в своей комнате, и каждый его всхлип отдавался в сердце Жигунова острой болью. Упорно отгоняя мысль о мщении, в глубине души Жигунов все же осознавал, что другого выхода у него нет.

И — решился.

На следующий день, увидев, что собирается дождь, Жигунов понял, что Синюха с приятелями обязательно появятся на чердаке. Его расчет оказался верен. И вот теперь, отрезая себе путь к отступлению, он решительно взвел сразу оба курка и осторожно выглянул из-за балки. Девчонка уже сидела на коленях у Синюхи, её коричневая кофта валялась на полу, а полуспущенная бретелька бюстгальтера обнажила почти до соска неожиданно полноватую для такой тоненькой девушки грудь. Примостившись у её ног, один из парней похотливо поглаживал её обтянутые юбкой бедра. Стало совершенно ясно, что дело шло к групповому сексу, и сама девица явно этого хотела.

Тем лучше, — начал заводить он себя. — Уничтожение таких и преступлением считать нельзя. Как только начнется оргия, я открою стрельбу.

Жигунов вынул из кармана и положил под руку в небольшое углубление ещё два патрона. Надо успеть быстро перезарядить ружье. На всякий случай рядом с патронами он уместил охотничий нож с удобной рукояткой из козлиной ножки. Эти привычные для обычной охоты предметы придали ему уверенности.

Жигунов вновь выглянул из своего укрытия. Девчонка уже скинула юбку. Синюха ругался, что она, идя к ним на свидание, надела колготы. Девчонка отмахивалась:

— Это ерунда. Я мигом. Вы лучше жребий бросайте, а то опять, как в прошлый раз, из-за очереди подеретесь.

И почему я, дурак, решил, что она здесь с ними впервые? — Жигунова взяла досада.

Девчонка встала.

— Пойду отолью, а то вы из меня все наружу выжмете.

Чуть пошатываясь, она направилась в угол, где стоял Жигунов. Не дойдя до него буквально двух шагов, приспустила колготы с трусиками и, присев на левую ногу, начала мочиться. Отлетая от каменистого, покрытого золой и щебенкой перекрытия, брызги долетали до его ног. Жигунову казалось, что они просачиваются даже сквозь толстую кожу его ботинок.

И вновь он представил несчастное лицо сына, исступленно срывающего с себя испоганенную этими ублюдками одежду, и, больше не боясь обнаружить себя, вскинул к плечу ружье, предвкушая, как через мгновение безжалостный металл пробьет кожу живота и начнет рвать на части кишки ненавистного Синюхи… Выстрел прозвучал оглушающе. Дикий вопль подтвердил его меткость. Тут же, взяв левее, он ударил дробью прямо в прыщеватое лицо плечистого крепыша. Не успел тот упасть, как Жигунов, заученно переломив ствол, выбросил гильзы и вставил новые патроны. Ствол, выпрямляясь, лязгнул, и одновременно с этим Жигунов выпрыгнул из своего укрытия.

Синюха, скорчившись, лежал возле дивана. Жигунов поймал его полный боли взгляд. Ему страстно хотелось, чтобы перед тем, как подохнуть, тот понял, кто его убил. И он убедился, что тот его узнал!..

Резко развернувшись, он направил ружье в сторону двух других парней. И тут сбоку на него налетела девчонка. Она крепко вцепилась обеими руками в ствол, отводя его от своих ребят.

— Дядечка, не убивайте! Прошу вас, не убивайте! — Она захлебывалась слезами. Обнаженные груди подрагивали от толчков и ударов, которые он, стараясь вырвать ружье, невольно наносил ей. Девчонка почти теряла сознание. Парни как завороженные смотрели на происходящее.