Отправившись прямо в сберкассу, он из-за отсутствия паспорта вынужден был продать доллары случайному покупателю, значительно продешевив.

Пока все было прекрасно. Обрадованный Парамонов пошел прочь от сберкассы и внезапно остановился, ясно осознав, что не знает, куда идти и что делать дальше.

Увидев неподалеку небольшой скверик, он зашел в него и сел на скамейку. "И зачем мне эта свобода? Что мне теперь с нею делать? Нет дома, нет крыши над головой, нет друзей, нет любимой женщины. Ничего нет. И самое страшное, что ничего уже не будет. Не б-у-д-е-т". Последнее слово он произнес вслух, нараспев, и заметил, как удивленно на него оглянулись играющие рядом дети, строившие из песка замок. Глядя на их невинные забавы, Парамонов попробовал вспомнить себя вот таким же несмышленым ребенком, но почему-то не смог.

"Да и был ли я таким когда-нибудь? А что станет потом, через много лет, с этими малышами, которые сейчас так испуганно смотрят на меня? Кто из них будет счастлив, а кто нет? Да разве угадаешь это по их нежным симпатичным мордашкам?"

Внезапно его двойник взвился вверх и теперь смотрел на него с насмешкой и презрением. Жалкий усталый старик с затравленным взглядом и опущенными плечами.

Он не знал, что делать дальше, и это больше всего его тревожило.

"Уехать в другой город? Так я и здесь совершенно одинок: ни родственников, ни друзей. Есть правда тетушка, но где-то в Тамбове. Лет семь не виделись. Да и муж её меня всегда недолюбливал. Что я там не видел?!" "Мальчик едет в Тамбов", - некстати всплыл в памяти припев модной песенки. "Как ни крути, а деваться некуда. И зачем тогда я бежал? Внезапно появившаяся мысль обожгла его: - А ведь живут ещё на свете мои обидчики. И немало. Вот пусть теперь кровью и умоются".

Он резко поднялся, почувствовав прилив сил и энергии. У него снова появилась цель. И он готов был действовать, теперь уже твердо зная, зачем судьба позаботилась об его освобождении. Его двойник стал смотреть на него совсем по-другому. Презрение и жалость уступили место уважению, даже восхищению. И эта незримая поддержка радовала душу: враги заслужили возмездие, и он их покарает.

Усилием воли он заставил двойника, отделившегося было от него и попытавшегося зажить самостоятельной жизнью, вернуться на место. И, воссоединившись с ним, почувствовал себя гораздо сильнее, к нему вернулась прежняя холодная расчетливость.

"Итак, что мне нужно в первую очередь? Оружие? Пожалуй, нет. Это потом. Сейчас надо найти крышу над головой, хотя бы на короткий срок. А потом уже думать об остальном. Но куда и к кому идти?" Он стал перебирать в памяти всех, с кем когда-либо доводилось встречаться, начиная со школьных лет.

Перед ним, как в старом документальном фильме, мелькали давно забытые лица, какие-то эпизоды. Не яркие, нет, будничные, обыденные, но почему-то запомнившиеся.

От школьных времен, таких беззаботных, он перешел к институтским и тут вспомнил Константина Стеблова, с которым месяца два назад случайно встретился возле большого дома на Кутузовском проспекте. Они не виделись более двух десятков лет и, хотя никогда не были особенно близки, обрадовались встрече. С удовольствием повспоминали забавные случаи из студенческой жизни, пообсуждали однокурсников, о жизни которых что-то знали. Прощаясь, Костя, улыбаясь во все свое круглое лицо, пригласил Парамонова забежать как-нибудь к нему в гости и, указав на подъезд, возле которого они встретились, назвал адрес и сказал, что живет на третьем этаже.

"Номер квартиры я, конечно, не помню, но дом и подъезд найду. А этот Стеблов всегда был не от мира сего: слишком уж добрый для нашего жестокого общества. А что, если заехать к нему? Может, и приютит на ночь. Сошлюсь на пожар, протечку или что-нибудь ещё придумаю. А там видно будет".

И, следуя внезапно принятому решению, Парамонов ближе к вечеру поехал на Кутузовский проспект.

По пути к институтскому товарищу он придумал неплохой повод своего внезапного появления. "Должно сработать", - решил он, довольный собой.

Нужную квартиру удалось найти довольно легко: позвонив в первую же дверь на третьем этаже, он узнал, где живет Стеблов. Ему повезло: Стеблов как раз перед его появлением возвратился домой с работы. Его удивление приходом Парамонова, случайно встреченного два месяца назад, сменилось сочувствием, когда он узнал, что Парамонова из дома выгнала жена-истеричка.

– Я теперь как бомж. Не знаю, куда идти. Эта стерва хочет завладеть жилплощадью и уже не раз провоцировала меня на крупную ссору. Я решил окончательно с нею порвать. К знакомым и родственникам идти не хочу, ещё разыщет меня и устроит скандал с мордобоем. А здесь, у тебя, это мне не грозит.

Стеблов не умел отказывать и согласился его приютить, хотя и не был в восторге от такой перспективы.

– Хорошо, Паша. Но послезавтра, в пятницу, жена с дочерью с дачи приедут помыться и постираться. И тебе придется уйти, ты уж извини.

"Он ещё извиняется! Мало кто в наше время согласился бы дать приют давнему знакомому, попавшему в беду. Вот чудак!" - подумал Парамонов и прочувствованно сказал:

– Спасибо, дружище. Ты у нас в группе всегда был общественником номер один. Вижу, ещё не растерял былой юношеской верности дружбе.

Сидя за столом и с удовольствием закусывая водку колбасой и консервами, Парамонов вспоминал отвратительную тюремную пищу и не без самодовольства думал:

"Нет, господа хорошие, мы ещё поборемся. Так просто меня не возьмешь".

И вновь его двойнику, взирающему на мирный ужин двух уже немолодых людей, вспоминающих свою молодость, казалось, что перед ним не беглый, дрожащий от страха перед расплатой человечек, а уверенный в себе волевой мужик, хорошо знающий, чего он хочет, и ради достижения своей цели готовый на все.