Он наклонился, взялся за ремень, но распустить узел сразу не смог. Кожа намертво стянулась на запястьях. Седой дернул раз, другой и, наклонившись совсем низко, схватился за ремень зубами.

Сан Саныч разжал в стороны руки, вытягивая пальцами зажатый в ладонях гвоздь.

— Вот зараза! — тихо ругался бандит. — Кто ж так затянул-то.

Сан Саныч вытащил гвоздь на две трети длины, плотно уперев шляпку в ладонь правой руки. Теперь все решала быстрота действий. Теперь опоздать — значило не успеть. Значило погибнуть.

— Эй, — негромко сказал он. — Посмотри на меня.

Бандит инстинктивно подчинился, поднял глаза.

— Не хочу тебя расстраивать, но все-таки ты козел, — прошептал Сан Саныч.

— Что? — удивился Седой, резко приподняв голову.

Чем и подписал себе смертный приговор.

Сан Саныч мгновенным движением сомкнул ладони в кулаки, выпустив почти во всю длину стальное жало гвоздя, и, сильно толкнув руки вверх, вогнал его в горло противнику. Точно в сонную артерию.

На его живот, на грудь, на лицо, на пальцы брызнула струя горячей крови.

Бандит упал вперед лицом, даже не закрыв глаза. Он так и умер, без вскрика — ткнувшись открытыми глазами в пол.

Извиваясь и откатывась в сторону, Сан Саныч выбрался из-под дергающегося в агонии тела и встал на колени.

— Козел, — повторил он. — Козел! Причем дохлый! — и сплюнул на труп поверженного врага.

Только тут пленницы поняли, что произошло. И страшно, в полный голос, закричали.

Кто их, женщин, разберет: их убивают — кричат, их врагов убивают — все равно кричат. Причем с одинаковой истеричностью.

— Цыц! — скомандовал Сан Саныч. — Еще накликаете кого-нибудь. Молчать, я сказал! Пленницы осеклись.

— Развяжите мне руки. Быстрее.

Марина, даже не догадавшись подняться на ноги, подползла к Полковнику и яростно, не жалея ногтей и зубов, вцепилась в ремень.

— Возьми стул и засунь ножкой в дверную ручку, — распорядился Сан Саныч, сбрасывая ремень, вытягивая из кармана бандита и сразу взводя пистолет. — И успокой дочь. Нам лишний шум ни к чему. Нам еще отсюда выбираться.

Как отсюда выбираться, Сан Саныч еще не знал.

Но оставаться не намеревался. Это точно!

— Ничего. Теперь уже ничего. Теперь все будет хорошо…

— Слышал крики? — показал указательным пальцем на уши Борис.

— Слышал, — кивнул Михась.

— Мне кажется, — пальцем на губы, — кричала женщина, — полукруглое движение в районе бюста.

— Согласен. Может, наши?

— Может, и наши.

— Надо бы проверить.

— Надо. Но только одному.

— Хорошо, тогда пойду я. Ты — подстрахуй подходы.

Плавным, скользящим, бесшумным шагом Борис двинулся к крыльцу, ведущему в корпус. Михась залег в клумбу, спрятавшись в цветах.

— Все нормально! Работаю! — показал он большой палец.

Борис шагнул за дверь.

В здании было тихо и сумрачно. Борис двигался вдоль стен, выставляя вперед настороженный автомат, подолгу задерживаясь у каждой встретившейся двери, плавно дергая ручки. Никаких признаков жизни.

Второй этаж. Одна комната. Вторая. Третья.

За четвертой дверью был кто-то живой. В этом Борис мог поклясться. Может быть, пол перед нею был более грязный, может, поверхность подле ручки более захватанная. Но дверь открывали. И не раз. Это точно.

Встав вплотную, так, что ухо почти касалось дерева, Борис прислушался. И ничего не услышал. Ни звука. Ничего, кроме напряженной, звенящей в ушах тишины. Он осторожно тронул ручку. Дверь подалась. Он толкнул ее сильнее. Дверь открылась. Теперь ничего не оставалось, как зайти внутрь. Борис шагнул за косяк.

И тут ему точнехонько в темечко ударила рукоять пистолета. Борис охнул и мешком свалился на пол.

Анатолий держался из самых последних сил. Как защитник Брестской крепости на тридцатый день обороны. У него уже заканчивались боеприпасы и заканчивались силы. Он устал ползать от убежища к убежищу и все чаще залегал в каком-нибудь одном из них. Пока пули не начинали ложиться совсем близко. Тогда он, проклиная все на свете, полз в соседний окоп. И снова стрелял, и снова, когда становилось невмоготу, переползал.

Бандиты подобрались совсем близко. На расстояние броска гранаты, которую Борис и ждал с мгновения на мгновение. В соответствии со стрелковым уставом. Если подполз к противнику на достаточно близкое расстояние — забрасывай его гранатами.

Нынешнее расстояние было более чем достаточное. Значит, граната должна последовать неизбежно. Если только позволить оторваться им от земли.

Голова слева, из-за камня. Короткая очередь из «Дегтярева».

Мимо.

Другая голова. Но уже прямо. Еще одна очередь.