Майор передвинул дуло пистолета чуть выше.

— Да, так, — кивнул генерал. Майор повернулся к Иванову, взглянув ему в глаза.

— Ну все, — сказал он. И нехорошо улыбнулся. Только теперь Иванов сообразил, что с ним хотят сделать. И отчаянно заверещал и задергался, пытаясь высвободиться. Но генерал сзади уперся ему в поясницу коленом, жестко прижимая к машине. Крикнул:

— Не тяни!

Майор сунул указательный палец в скобу и нажал на спусковой крючок.

Грохнул выстрел!..

Но Иванов его не услышал. Что-то тяжелое, как обух топора, ударило его по голове, отбрасывая ее в сторону, и больше он уже ничего не почувствовал...

— Повторите! — дрогнувшим голосом попросил гражданин Корольков по кличке Папа.

— Он умер, — еще раз сказал голос в трубке. Очень буднично сказал. Иванов умер!..

— Когда это случилось?

— Час назад.

— Это точно? Вы уверены? — на всякий случай переспросил не верящий в собственное счастье Папа.

— Абсолютно. Я присутствовал при его уходе. Его больше нет. Примите мои соболезнования... Папа бросил трубку.

Подробности его не интересовали — его интересовало главное. А главным было то, что Иванов мертв!

Мертв!!

Его главного и единственного врага не стало!

Груз, который давил на него все последнее время, был наконец сброшен...

Папа облегченно вздохнул и вызвал “шестерок”, несмотря на то что была поздняя ночь.

— Назавтра отмените все встречи. И... И принесите водки. Много водки!..

“Шестерки” все поняли. Все поняли без слов. Папа пил за упокой души мочилы!

“Шестерки” купили водки Папе и купили водки себе. Потому что они были рады не меньше Папы. Они были рады больше Папы — его мочила только пугал, а их “жмурил”!

— Все, кранты мочиле! — делились радостной вестью друг с другом “шестерки”. — “Зажмурили” падлу...

Скоро водка кончилась, и пришлось бежать за новой. Но и та тоже быстро закончилась. Потому что такой повод, уж такой повод!..

Папа в отличие от “шестерок” пил меньше, и пил в одиночку. Он свое счастье ни с кем делить не желал.

Он пил, вспоминая события не такого уж далекого прошлого. Но теперь уже точно — прошлого! Вспоминал поселок Федоровку, улицу Северную, Швейцарию...

Классным мочилой был этот Иванов... Такой мочила!.. Всем мочилам — мочила! В Федоровке четырнадцать пацанов вглухую заделал! Голыми руками!.. Если бы Папа своими глазами не видел, никогда бы не поверил. Но он видел!.. Такое видел!..

Папа налил еще один стакан. И залпом выпил.

За упокой души мочилы, который теперь в землю залег червей кормить.

А он. Папа, остался. И теперь может подумать...

Теперь, когда его не стало, можно было подумать о делах, в том числе об оставшемся бесхозном золоте партии.

Но не теперь подумать, завтра... Все — завтра...

Киллеры тоже пили, пили положенные им боевые сто грамм, пили стоя, в соответствии со старой армейской традицией отмечая удачное завершение боевой операции.

Дело сделано, все живы и целы — чего еще надо.

— Ну, вздрогнули!..

Спирт из граненых стаканов перетек в луженые глотки. Все крякнули и сели.

Это не важно, что пили не за взятый караван и не за выход из окружения. Здесь тоже война. Здесь тоже стреляют. Ты стреляешь и в тебя стреляют...

Здесь они потеряли не меньше, чем там. Гришку потеряли, которого расстреляла охрана убитой им випперсоны. Сергея — его шлепнул при аресте милицейский снайпер, когда он отказался сдаваться. В отличие от него Пашка сдался, но его зарезали в следственном изоляторе урки.

— Ну что, еще по одной...

Они встречались редко, вернее, почти не встречались, так как давно работали соло. Профессия киллера не терпит толкотни — чем больше посвященных в планы операции, тем выше вероятность утечки информации. Раньше они верили друг другу безоговорочно, теперь — не могли. Теперь они верили только себе.

Последний заказ был исключением из правил. Последний заказ потребовал коллективной работы — так захотел заказчик. Впервые за многие месяцы они собрались вместе и почувствовали себя не киллерами, почувствовали — подразделением. Как раньше...

Это была глупая иллюзия. Но желанная иллюзия.

— Ну что?..

— Давай наливай.

Спирт лился легко, как лилась на боевых кровь. Они вспоминали о войне, где убивали больше и убивали бесплатно. Но те трупы они вспоминали с гордостью, а эти... Эти предпочитали не вспоминать. Хотя за эти они получали деньги.

— Ну что?..

— Наливай!..

Утром случилось похмелье. Потому что когда всю ночь столько водки, то можно представить!..