На что и был расчет. На неприметность был расчет. На то, что охрана объекта будет вставать в стойку на импортные джипы и навороченные микроавтобусы и пропустит типичную для городского пейзажа овощевозку. И, судя по всему, охрана “газельку” прохлопала.

Поздней ночью в фургон забрались два в засаленных робах, кирзовых сапогах и телогрейках то ли грузчика, то ли бомжа. С собой они втащили внутрь большие, явно с помойки сумки.

— Подсвети, — сказал один бомж.

Вспыхнул фонарик.

Второй бомж закрыл задвижку на дверце. При всей внешней хлипкости дверца была очень прочной с тоже на вид обычным, но повышенной секретности замком.

Бомжи раскрыли сумки, вытащили из них, положили на ящики ноутбуки.

— Давай питание.

Подняв в одном из углов пол, вытянули кабеля, запитанные на автомобильный аккумулятор, сунули в гнезда разъемы. Зарядки аккумулятора должно было хватить на двое суток непрерывной работы. Но в сумках, на всякий случай, были еще запасные внешние батареи.

— Теперь камеры...

В нишах под крышей нашли шнуры видеокамер, подтянули, воткнули их в компорты.

Пошла картинка — улица сзади, улица спереди и стены домов по обе стороны машины. Обзор был практически круговой.

— Дай увеличение.

Камера наехала на ворота гаража.

— Что там со звуком?

Бомж, бывший майором Проскуриным, включил микрофон. Зазвучал вмонтированный в ноутбук динамик.

— Прибавь.

Майор потащил “мышкой” вверх виртуальный рычажок, регулирующий силу звука.

Стали слышны какие-то неясные, приглушенные, которые было невозможно идентифицировать, шумы.

— Надо дождаться машины или прохожего. Машина проехала довольно скоро — синий “жигуленок” промчался мимо “Газели”, и через несколько мгновений динамик ноутбука воспроизвел гул мотора и шуршание шин по асфальту.

— Все в порядке.

Остаток ночи и часть дня до обеда спали, по очереди укладываясь на расстеленные на полу картонки от коробок. Точно как бомжи.

После шестнадцати часов начали нервничать, часто поглядывая на часы.

— Куда он запропастился?

— Может, случилось что?.. Все сроки выходили.

— Да вот же он, — показал майор Проскурин на экран ноутбука.

Иванов понуро брел по тротуару, часто и резко поворачивался назад, распугивая прохожих, и надолго застывал, прикрывая глаза от солнца приставленной к глазам ладонью.

— Что это с ним? — удивился генерал. — Падучая, что ли?

— А черт его знает.

Иванов снова прошел несколько шагов, снова остановился и вдруг, встав на колено, стал перешнуровывать ботинки, почему-то глядя не вниз, а выворачивая голову за спину.

— Так это он... Это он так проверяется, — догадался майор.

— Идиот!..

Иванов действительно пытался выявить ведущуюся за ним слежку. Он читал в детективах, что, когда идешь на задание, надо проверять, нет ли за тобой “хвоста”. Вот он и проверял как умел...

— Он же так всю улицу соберет, кретин! — возмущался майор, наблюдая за ужимками суперкиллера. — Он же операцию провалит!

— Чего он, похоже, и добивается, — зло заметил генерал.

Майор Проскурин вопросительно посмотрел на командира.

— Ты что, не понимаешь, что он специально комедию ломает, чтобы от дела сачкануть? Ему будет на руку, если здесь соберется толпа зевак. Он скажет, что не мог рисковать, свернет дело и выставит виновниками нас.

— Нас? — удивился майор.

— Да, потому что за обеспечение акции отвечаем мы. В том числе за чистые подходы. В результате он окажется не у дел и останется в стороне.

— Почему он не хочет стрелять? — поставил вопрос ребром майор.

— Не знаю. Может, не сторговался с заказчиками, может, еще почему. Но уверен, что не хочет.

— Они же его зачистят.

— Значит, он этого не боится. Значит, он сильнее нас. Или умнее нас. Или, что более вероятно, на что-то надеется.

— На что?

— На то, что его работу за него сделаем мы. Вернее, не надеется, а вынуждает ее сделать. Знает, что сорвать акцию мы не решимся, потому что сидим на крючке, и смело идет на обострение. Могу держать пари, что, когда дойдет до дела, он, вместо того чтобы стрелять, будет тянуть резину.

— Чтобы спровоцировать на стрельбу нас?