— Он у вас на поясе, — подсказал генерал. — Вы не можете столько времени тратить на поиск телефона. Вы должны заранее знать, где он находится, или положить его на столик.

Иванов согласно кивнул.

— Идем дальше?

Иванов поднес трубку к уху.

— Але, — сказал он.

— Машина на месте, — прозвучала условленная фраза.

Иванов встал и быстро пошел к выходу.

— А счет! — схватился за голову генерал. — Вы не оплатили счет! Я же просил вас сделать это заранее!

— Ах, ну да!

— Давайте начнем сначала, — попросил генерал. Иванов вышел из “кафе”, секунду подождал, вновь зашел, заказал кофе, сразу же оплатив его, дождался звонка и вышел “на улицу”.

Пройдя десять шагов, он встал за бетонный столб.

— Револьвер, — напомнил генерал Трофимов.

Иванов потащил из-за пояса револьвер. Но тот зацепился за резинку трусов спицей курка.

— Сейчас, сейчас, — виновато бормотал Иванов, дергая револьвер вверх. — Секундочку. И начал снимать штаны. Тьфу!..

— Ну зачем, зачем вы засунули револьвер в брюки? — чуть не плача спросил генерал.

— Мне так удобней. Он мне здесь, — показал Иванов под левую руку, — мешал.

— А зачем так глубоко засунули?

— Я не глубоко, просто он провалился, когда я шел.

Наконец, сняв штаны, Иванов освободил револьвер и, вытянув правую руку, приготовился стрелять. Левой он придерживал падающие штаны.

— Поздно, — сказал генерал. — Машина уже ушла. Давайте попробуем сначала...

Только с третьего раза Иванов успел к фонарю вовремя. В момент, когда из “гаража” показалась машина.

Иванов поднял револьвер и нажал на спусковой крючок.

— Вы курок взвести забыли, — заметил генерал.

Ну конечно!

Иванов стал давить на курок большим пальцем, помогая себе левой рукой.

Присутствующие наблюдали за ним, открыв рты. Это была не стрельба, это была какая-то пародия на стрельбу. Какой-то Чарли Чаплин.

— Нет, так вы никуда не попадете, — покачал головой генерал. — Это оружие сорок пятого калибра. Очень мощное оружие. Если вы не хотите его потерять в момент выстрела, вам Нужно держать его по-другому.

— А как? — спросил Иванов.

— Вот так!

Генерал взял револьвер двумя руками, плотно обхватил пальцами рукоять, пальцы левой руки положил на спусковую скобу, встал чуть боком, выдвинув вперед правую и отставив левую ногу. Для большей устойчивости привалился плечом к фонарному столбу.

Красная точка лазера четко зафиксировалась на стекле передней дверцы и не сдвигалась ни на миллиметр, несмотря на то, что машина ехала.

— Понятно?

— Ага, — кивнул Иванов.

И повторил действия генерала. Взял револьвер двумя руками, раздвинул ноги, прижался плечом к фонарю. Он сделал все правильно, вот только никак не мог отыскать красную точку.

Куда она делась, проклятая?

— Держите револьвер жестче, чего он у вас из стороны в сторону пляшет?

Иванов вцепился в револьвер сильнее. Но точка не находилась. Точка металась по задней стенке и по потолку тира.

“Может, прицел сломался?” — подумал Иванов. Развернул револьвер к глазам и заглянул в дуло.

Все испуганно замерли...

“Это ж надо, как он играет! — поразился генерал. — Неужели надеется, что если убедит всех, что не умеет держать в руках оружие, его заменят кем-нибудь другим?

Тогда зря надеется, никем его заменять не будут. Судя по всему, Петру Петровичу нужен не вообще стрелок, а именно этот стрелок. Именно Иванов. Так что самоотводов быть не может...”

Остаток дня, весь следующий день и следующий тоже Иванов бегал по одному и тому же маршруту: кафе — фонарный столб — путь отхода. Он так часто поднимал и наводил револьвер, что научился это делать даже с некоторым изяществом. Но совмещать красную точку с машиной он так и не научился...

“Ничего, ничего, — успокаивал себя генерал Трофимов. — Там он выпендриваться перестанет. Там, если изображать идиота дольше двух секунд, запросто можно заполучить пулю в живот. Там он будет работать как надо. Никуда не денется!..”

Как будто Иванов что-то изображал! Как будто не пытался попасть в цель. Еще как пытался — аж взопрел весь!

Просто пистолет был какой-то не такой, какой-то очень большой и неуклюжий. И красная точка чересчур верткая — не уследить. И машина выезжала слишком быстро. И...

В общем, неважно у этого танцора обстояло дело с танцами. Мешало ему что-то. То ли слишком большой револьвер, то ли чересчур узкие башмаки... Не выходили у него коленца. А бал, между прочим, был уже назначен. Был назначен на пятницу. И если он в пятницу промахнется...