— Какой Иванов? — спросили его приятели.

— Тот самый Иванов! Киллер!

Охранники вздрогнули, инстинктивно отступили на шаг и вскинули приспущенное было оружие. Дальше тянуть было невозможно!

— Ой! — сказал Иванов. — Я не могу стоять. Меня ранили.

И стал заваливаться набок, чтобы прислониться к стене, и наклоняться вперед.

— Стоять!! — рявкнул один из охранников, хотя надо было не орать, надо было стрелять на поражение.

Но Иванов падал, и стрелять они не решились. Они попались на его уловку. Легко попались!

Резко выдернув ножи, Иванов метнул их во врагов. Две черные молнии мелькнули в воздухе и нашли цели. Нож, брошенный правой рукой, вошел охраннику с автоматом и потому самому опасному в глаз. Второй нож вонзился в грудь его соседу.

Но Иванов не смотрел, куда они попали и попали ли вообще, наблюдать результат своей работы, стоя перед стволами взведенного на тебя оружия, смертельная роскошь.

Он рухнул на пол, в падении прыгнув как можно дальше вперед, стараясь подкатиться под ноги врагов.

Он все сделал правильно, и сделал вовремя! Убитый наповал охранник с автоматом успел-таки нажать на спусковой крючок. Короткая очередь ударила в то место, где только что стоял Иванов. Но она была уже не опасна, потому что прошла выше него и потому что была последней. Настоящую угрозу представлял собой лишь третий — единственный живой и не раненый охранник. Но он, как видно, растерялся... И этого малого мгновения растерянности Иванову хватило...

Стрелять во врага из пистолета или метать нож он не мог — все равно бы не успел. Пока их нащупаешь, пока вытащишь... Палец, лежащий на спусковом крючке, совершит свое действие быстрее.

Здесь поздно искать оружие, здесь надо действовать тем, что есть. Действовать руками и ногами.

Не вставая с пола, Иванов резко выгнулся и выбросил вперед ноги. Каблук правого ботинка впечатался противнику в живот. И одновременно другой ногой Иванов ударил по руке с пистолетом, отбрасывая его в сторону.

Грохнул выстрел! Но пуля ушла мимо, ушла в стену.

Охранник охнул и согнулся. Но он все еще был опасен!

Иванов резко согнулся и ударил врага кулаком в лицо. Тот обмяк и обрушился на него всем телом.

Готов!

Три только что пытавшихся взять его в плен охранника были обезврежены. Один — мертв. Другой, с ножом в груди, еще шевелился и стонал. Последний лежал мешком — то ли умер, то ли просто потерял сознание. Разбираться с ними было некогда. И добивать некогда. Где-то там наверху, на первом этаже и на лестнице, ведущей в подвал, слышались неясные крики и топот.

Иванов выбрался из-под упавшего на него охранника, нащупал еще один карман, выдернул из него дымовую шашку.

Так им будет ориентироваться сложнее. Так он выгадает еще несколько десятков секунд.

Он дернул за пусковой шнур и швырнул шашку к двери.

Черный дым пополз по коридору, застилая все вокруг.

Вперед!

В гараже никого не было.

Где-то здесь, сбоку, должен быть ящик с ключами от машин.

Вот он!

В ящике висел на гвоздике лишь один ключ. Интересно, от какой он машины?

Машин в гараже было немного, но все равно было несколько. Перебирать все было некогда. Нужно было сообразить...

Скорее всего вон тот “УАЗ”. Он служит у них для хозяйственных нужд, и потому к нему должны иметь доступ все и в любой момент.

Иванов подбежал к “уазику”, рванул на себя дверцу и, не забираясь внутрь, ткнул ключ в скважину замка зажигания. Повернул. Мотор отозвался.

Есть!

Он прыгнул внутрь.

Но не поехал к выходу, наоборот, сдал назад, сдал так резко, что ударился бампером о стену. Теперь его прикрывал “Мерседес” и еще какая-то машина впереди. Теперь он мог сохранить колеса...

Иванов нащупал два последних неопустошенных кармана. В карманах были гранаты. На этот раз не слезоточивые и не дымовые, на этот раз боевые — РГДэшки.

Он выдернул чеку из одной и тут же из другой и бросил их вперед, через машины, к воротам. Гранаты, подпрыгивая на бетоне, подкатились под ворота.

Иванов завалился на сиденье, под прикрытие мотора.

Ахнули два подряд, практически слившиеся в один, взрывы. Осколки хлестанули по передку “уазика”, выбивая ветровое стекло. Но это был пустяк, главное, чтобы не колеса!

Иванов резко вжал в пол педаль, набирая скорость.

Взревев мотором, “уазик” сорвался с места, резко набирая скорость. С разгону врезался бампером в ворота, вышибая их наружу. Изрешеченное осколками железо не выдержало напора. В рванье железа “уазик” выскочил на улицу. Впереди были еще одни ворота, и довольно массивные ворота, но и разогнаться здесь, во дворе, можно было сильнее, чем в замкнутом пространстве гаража.