Иванов вцепился в руль, приготовившись к удару, и, не обращая внимания на отчаянно ревущий мотор, направил машину к воротам.

Кажется, откуда-то сбоку по нему стреляли из пистолета, но отвлекаться на выстрелы было невозможно.

На скорости шестьдесят километров в час “уазик” врубился в железо ворот. Иванова бросило грудью на руль так, что хрустнули ребра. Но путь был свободен! Сорванные с петель ворота подпрыгнули вверх и обрушились на машину, сминая крышу и капот. Еще десять или двадцать метров “уазик” волок их на себе, пока они не свалились на дорогу.

Теперь вперед!

Но в это мгновение сзади, со второго этажа дома ударила автоматная очередь. Пули прошили кабину и просвистели возле самого уха Иванова. Тот, кто стрелял, стрелял не вдогонку, стрелял прицельно, и, значит, следующая очередь могла попасть в цель — попасть в водителя.

Иванов вильнул вправо и тут же влево. В уцелевшее зеркало заднего вида он заметил в одном из окон пульсирующие огненные вспышки.

Уйти из-под огня он не мог! Сейчас на повороте придется сбросить скорость и подставить бок, быстро сообразил Иванов. Эти несколько секунд автоматчик сможет стрелять, как в тире, стрелять прицельно, по открытому пулям водительскому месту. От этих очередей мотором не прикроешься!

Нужно сбить его с прицела! Единственно, что можно сделать, это попытаться сбить его с прицела!..

Не отрывая левой руки от руля, Иванов правой нашарил пистолет, взвел большим пальцем курок и развернулся корпусом назад.

Он снова увидел бьющийся в окне огонь. Выровнял машину, вскинул пистолет и, ловя в прицел проем окна, выстрелил — раз, второй, третий!..

Он опустошил обойму, не зная, попал или нет. Он пытался попасть, но с такого расстояния, на ходу, это было бы большой удачей. Но он должен был попасть в проем окна, и услышавший взвизг пуль стрелок мог испугаться, сбиться с прицела или даже залечь. Пусть на несколько секунд, пусть хоть на десять Секунд... За десять секунд можно успеть вписаться в поворот...

Вот он!

Иванов нажал на тормоз. Завизжали вцепившиеся в асфальт колеса. Машину занесло, но он смог ее выровнять.

Поворот!

Автомат молчал!

Иванов снова вжал в пол педаль газа, насилуя мотор. “Уазик” рванулся вперед. Справа мелькнули какие-то огни...

Сто пятьдесят метров до первого знака, автоматически вспомнил он.

Вот он, знак!

Еще триста метров...

Второй знак!

Поворот на грунтовку.

Иванов вывернул руль, сворачивая на малоприметную дорогу. Въехал в лес и пропал.

Вряд ли кто-нибудь сюда сунется. Вряд ли кто-нибудь вообще обращал внимание на этот проселок. Погоня, если она будет, проедет мимо. Проедет догонять беглеца по шоссе.

Иванов проехал еще триста метров и остановился.

Отсюда ему нужно было идти пешком. Еще почти восемьсот метров пешком.

Он вытащил компас и пошел сквозь кусты, наблюдая за движением магнитной стрелки. Он пытался выдерживать курс сто двадцать градусов.

Лес кончился. Впереди было большое поле.

Он пересек его и на опушке небольшого перелеска увидел светлое пятно. Это была легковушка. Белая “Нива”.

Они!

Он прошел еще несколько метров и нырнул в распахнутую дверцу.

— Поехали!

Машина сорвалась с места. Иванов обессиленно лежал на заднем сиденье, тяжело дыша.

— Как все прошло? — спросил голос из темноты.

— Штатно.

Наверное, штатно, раз он здесь, раз он не убит. Когда въехали на шоссе, не на то шоссе, на совсем другое шоссе, в кабине на несколько секунд вспыхнул свет.

— Что у тебя с лицом?

— А что? Ранен?

— Да нет, не ранен. У тебя скула поползла.

Иванов взглянул в зеркало заднего вида. На его правой скуле была содрана и собрана валиком накладка.

Ax ты черт! Это, наверное, когда он таранил машиной ворота...

— Где оружие?

— Пистолет-пулемет в подвале, возле гаража.

— Ты его не лапал?

— Нет, я все время был в перчатках.

— А пистолет?

— С собой.

— Ты же должен был его сбросить!

— Если бы я его бросил, то был бы сейчас покойником!

— Ладно, бросим где-нибудь в городе. А ты пока снимай свой макияж. Скоро пост ГАИ.

Иванов схватил себя за волосы и дернул их вверх. Волосы подались. Потому что это были не волосы, а парик. Который в точности, цветом, густотой и формой, соответствовал шевелюре Иванова.

Теперь нос.

Дернул себя за нос.

Нос сошел разом. Нос был бутафорский, наклеенный поверх натурального. Но был совершенно как “живой”.

Глаза.

Из глаз были вытащены и выброшены в окно контактные линзы, менявшие их цвет. На цвет глаз Иванова.

Ну а что касается остального — ушей, лба, формы глазниц, абриса черепа, то они были примерно такие, как у Иванова. Потому что именно такого исполнителя и искали. Долго искали. И еле-еле нашли.