Шрифт:
И все — и концы в воду — в Атлантический океан. Там он купит себе какое-нибудь затерянное в сельве бунгало, женится на мулатке, возьмет ее имя и станет спокойно жить на переведенные в Национальный банк деньги. И будет, сидя в шезлонге в тени пальм, почитывать газетки... Самые свежие и обязательно российские. Не потому, что ностальгия, и не для того, чтобы знать, что творится на старой Родине, а чтобы не пропустить сообщение о том, что там пойман и посажен в тюрьму известный киллер Иванов. А еще лучше — убит и опознан... И когда тот будет посажен, а лучше убит, то он сможет, используя старые связи, наладить с Россией взаимовыгодный бизнес, перегоняя в Уругвай металл, нефть и оружие и отправляя обратно совершенно дармовые там бананы.
И все это будет завтра...
Уже завтра...
Глава пятьдесят вторая
На окраине загородного поселка, там, где кончаются последние фонари и начинается лес, на обочине стояла машина — допотопный, грязный и мятый “ЗИЛ” с большой будкой, на бортах которой была ядовито-желтой краской намалевана надпись — “Аварийная”. Изнутри стенки будки были обклеены инструкциями и плакатами по ТБ и выцветшими фотографиями голых женщин, вырванными из журнала “Плейбой”. За столом, на деревянных скамьях, друг против друга сидели несколько мужчин в черных засаленных телогрейках, черных резиновых сапогах и черных от грязи вязаных шапочках. На столе, на расстеленных газетках, валялись корки хлеба и недоеденные беляши. Мужчины то и дело поглядывали на часы и поглядывали друг на друга. По виду и по документам это были типичные дежурные электрики, хотя на самом деле — офицеры ФСБ. Крайним справа был генерал Трофимов. Крайним слева — майор Проскурин. Между ними сидел Иванов. Против Иванова сидел Иванов. Еще один Иванов. Лжеиванов.
Лжеиванов с интересом поглядывал на Иванова, чье лицо ему приходилось на себе носить. Неужели он зачистил полета человек? Зачистил хоть кого-нибудь? По виду не скажешь. По виду это типичный гражданский лох...
Иванов тоже смотрел на Лжеиванова. Вернее, смотрелся как в зеркало. Лица были похожи, но то, что напротив, ему нравилось гораздо больше. У “отражения” были куда более мужественные, чем у оригинала, черты — был волевой подбородок, рубленые скулы и жесткий, который никак не получался, взгляд.
Лжеиванов был более похож на Иванова, чем даже сам Иванов.
Бригадир электриков еще раз посмотрел на часы и сказал:
— Пятиминутная готовность.
Лжеиванов сунул руку в карман. Иванов подумал, что за оружием. Но Лжеиванов вытащил не пистолет и не гранату, а вытащил из кармана зеркало и косметичку. В косметичке был грим. Зажав зеркальце коленями, он стал размазывать по лицу тени и подводить помадой губы, сверяясь с отражением и с сидящим напротив оригиналом. Тон помады точно соответствовал цвету губ Иванова, нужно было лишь слегка увеличить их объем и добавить мягкости.
Да, вот так...
— Я готов.
Лжеиванов встал.
Иванов тоже.
Теперь они стояли друг против друга — два разнояйцовых и разноотцовых близнеца.
Генерал Трофимов посмотрел на одного, потом на другого. Это был тот случай, когда копия была гораздо лучше оригинала. Но главное, что была похожа...
— Ладно, годится...
Аварийка тронулась с места и, проехав пару километров, остановилась возле отдельно стоящего здания трансформаторной подстанции.
— Держи.
Генерал положил на стол пистолет.
Лжеиванов привычно потянулся к оружию.
— Не ты, — сказал генерал. — Он!
— Я?! — обмяк Иванов. — Но я же... Но мне же... Почему я?..
— Давайте лучше я сам, — предложил Лжеиванов.
— Давайте лучше он... сам, — поддакнул Иванов, с благодарностью глядя на свое ожившее отражение.
— Отставить сам! — шепотом приказал генерал. — На подстанции должен работать не ты.
— Да мне нетрудно...
— Ему же нетрудно, — вновь встрял Иванов, жалобно глядя на генерала.
— Я сказал — отставить!
На подстанцию должен был идти не лже, а настоящий Иванов. Потому что там горел свет и его могли рассмотреть электрики. Вернее, должны были рассмотреть.
— Зайдете, положите их на пол и отключите питание, — объяснил генерал.
— Как отключить?
— Как хотите.
— Ладно, я попробую...
Еле волоча ноги, Иванов пошел в сторону подстанции.
— Ложитесь на пол, — сказал он, переступив порог.
Его не услышали, потому что голос был тихий, а трансформаторы гудели громко.
Где-то впереди горел свет и слышались неясные голоса. Там, за длинным столом, несколько электриков забивали козла.
Иванов пошел на голоса.
— Извините, — извинился он. — Вы бы не могли лечь на пол?
Электрики покосились на ночного гостя и на пистолет.
— Тебе чего надо?
Электрики оказались не из робкого десятка, а вид налетчика в телогрейке и сапогах их не впечатлил.
— Что надо? — обрадовался встреченному пониманию Иванов. — Чтобы вы отключили свет в поселке.