— Что, понравилась самочка? — прервал состояние лёгкого ступора демон.

— Да… — только и смог из себя выдавить наш герой.

— Девочка хороша по вашим меркам, — довольно прокомментировал хозяин заведения, — я построил свой небольшой бизнес с тем расчётом, что привлекать разные вида клиентов. Почти на каждого представителя станции у меня найдётся смазливая самочка или самец. Всё делается с тем расчётом, чтоб клиенту хотелось вернуться ко мне в заведение.

Кир даже слегка опешил от подобного признания:

— Это ж сколько у тебя тут обслуживающего персонала должно трудиться?

— Ну вообще, не так уж и много, — довольный произведённым эффектом, ответил Миллимус, — порядка тридцати разнополых особей. Большая часть этих работников полностью принадлежат мне и они сделают всё, что я им прикажу, понимаешь о чём я?

— А эта девушка, она тоже принадлежит тебе? — прекрасно осознаю суть не такого уж и тонкого намёка, спросил Кирилл.

— Нет, — поразмыслив секундочку ответил хозяин заведения, — нисилианка попросту работает в моём заведении. К сожалению, девочка слишком независима, но ведь все когда-нибудь идут поперёк своим принципам.

Пафосную речь Миллиуса прервала та самая девушка, которую он обозвал нисилианкой:

— Тэгрэ Миллимус, Лимп просил передать, что мясо свежее, — красавица стрельнула красивыми зелёными глазищами в сторону гостя и поспешно скрылась из виду.

Кириллу Фёдоровичу в этот нелёгкий момент хотелось закончить переговоры о продажи мяса и начать общение с женщиной, так сильно напоминающей землянок, но воля взяла верх и проводив красотку слегка грустным взглядом Кир поинтересовался:

— Уважаемый Тэгрэ Миллимус, так сколько вы готовы заплатить, за принесённое мной наисвежайшее мясо?

Глава 17. Наваждение

Тэгрэ Миллимус оказался довольно приятным чинагресснгом, эта с виду жуткая космическая раса отличалась исключительной способностью к решению интеллектуальных задач, связанных с бизнесом. Представители этого вида встречались практически на каждом уровне станции и большинство из них были довольно успешны. За стаканом чего-то очень приятного на вкус Миллимус ещё какое-то время расспрашивал о вход на технический уровень, и удостоверившись, что туда ему или его подчинённым не получится, попросил впредь приносить свежее мясо исключительно в его заведение. Рассчитался чинагрессонг не жадничая. Кирилл Фёдорович в своих самых смелых планах надеялся выручить максимум 360–370 КэРэ, но пронырливый бизнесмен, не торгуясь, перевёл четыре сотни, чем произвёл о себе весьма положительное впечатление. После недолгого, но весьма содержательного разговора Миллимус откланялся. Кир в тот день ещё долго сидел в заведении, но прекрасная девушка так и не попалась ему на глаза.

Вернулся на свалку наш герой в полнейшем раздрайве. Кирилл Фёдорович находился под огромным впечатлением от свершившейся сделки и от мимолётного знакомства с красивой девушкой. Подобно наваждению рыбака, когда при закрытых глазах наблюдаешь прыгающий на поверхности воды поплавок, наш герой то и дело видел перед собой изумительной красоты зелёные глаза. Наш герой мог поклясться, что всю дорогу ощущал приятный едва уловимый запах тела этой красотки и пахла она просто божественно. Подобное состояние на старушке-земле называлось любовью с первого взгляда. Более того, Кирилл Фёдорович когда-то испытывал нечто подобное к одной из своих одноклассниц, правда, тот опыт закончился ничем и сердце юного повесы оказалось разбитым, а высокие чувства растоптанными.

Летел наш герой на свалку, словно на крыльях, а по возвращении, первым делом кинулся к своему домику. Многонедельная борода и лохмы на голове менее всего располагали к свиданиям. И заточив о стальной пол кусок жести, Кирилл Фёдорович принялся приводить себя к достойному виду. Примерно, когда была уже сбрита половина волос, а на физиономии красовались множество небольших порезов, Хламовщик и застал нашего героя за интимным процессом привидения тушки к презентабельному виду:

— А я гляжу, у тебя сезонная линька началась, — довольно прокомментировал киборг, внимательно разглядывая мелкие порезы.

— Люди не линяют, — Кир наморщился, в очередной раз порезавшись о кусок жести.

— Я знаю, — самодовольно произнёс Лидц, — Просто забавно наблюдать, как именно ты это делаешь.

— А что, Сидж или Василий делали это как-то по-другому? — смазав пальцами порез, поинтересовался Кирилл.

— У Сиджа было небольшой устройство, которым он сбривал с лица лишнюю шерсть, — ответил Хламовщик, — что-то наподобие трубки, сверху была приторочена острая пластина и вот этой пластиной Сидж и срезали шерсть с лица.

Кирилл Фёдорович на момент даже завис с вновь занесённой жестянкой:

— А где он это устройство достал?

— Джон эту штуковину сам сделал, — охотно ответил хозяин свалки, — После смерти моего дорогого друга, я собрал все принадлежавшие ему вещи и инструменты в одном месте, — Лидц указал на ведро, — Насколько я помню, та вещица тоже должна была находиться там.

Кирилл Фёдорович мысленно оценил все потуги, с которыми он затачивал эту долбанную жестянку и в мыслях же выругался. Лидц же, с грацией огромного краба подогнал свою платформу к ведру, где хранился инструмент Джони Сиджа и недолго порывшись в нём извлёк то самое устройство. Небольшая медная трубка свободно помещалась в ладонь. С одной из сторон торчал небольшой хвостик, а более всего эта трубка напоминала опасную бритву. Достаточно было надавить на хвостик, чтоб из прорези в трубке появилось матово-чёрное лезвие. Само лезвие было оправлено по всем правилам брадобрейского дела, спуски и заточка были идеальны и самое занимательное, что за многие годы коррозия даже не тронула странный металл. На самой трубке были видны отчётливые следы коррозии, в нескольких местах даже дыры зияли.