Ну что ж, тем и хорош двадцать первый век, что мы теперь с мужчинами на равных:

– Данель, как ты, кстати, чувствовал себя в первое в жизни похмелье? – на апперетивчик решила напомнить ему о том самом дне.

– О, прости! Кажется, звонил тебе тогда, да? – мы в это время шли к автобусной остановке и не смотрели друг другу в глаза. – Не думал, что алкоголь способен оставлять немыслимые Марианские впадины в памяти. Надеюсь, не наговорил всяких глупостей, за которые должен замаливать грехи перед тобой?

Вот так фокус. Ожидаемо, если честно. Сдал назад.

От его трусости грустно и отвратительно гадко внутри. Данель похвалил мои духи и продолжал весело болтать по дороге домой, но я не слушала и не говорила, будто язык завязали в узел, хотела быстрее скрыться в стенах своей спальни. Данель заметил перемену настроения. Остаток дороги ехали молча. Невзначай, вроде устраиваясь удобнее, Данель положил руку на спинку моего сиденья в автобусе, потом задремал, хотя и здесь не могу быть уверена, что не притворялся. Во сне опустил голову мне на плечо, рука его беспомощно соскользнула с кресла мне на спину, волосы щекотали шею. Знаю, сделает неловкий вид, когда будем на нужной остановке.

Неужели так страшно быть настоящим мужчиной: рисковать, не робеть, решительно говорить и не забирать сказанных слов назад?

Разве не это нас привлекает? Сама трясусь от смущения за десятерых, сомневаюсь в себе и в других. Но не мужчина. Жду совершенно иного, крепкого и уверенного, надежного, что притягательнее в сотни раз любой красоты и пустых красноречивых разглагольствований.

Образ Данеля как серьезного парня рассеялся, словно пустынный мираж. Нафантазировала недостающие в нем качества, а теперь разочаровалась.

«Но ведь нельзя судить человека по одному лишь неверному поступку», – уговариваю себя.

А кто возил тебе мёд во время ангины, кто пахал ради тебя на грядках, чьи теплые рубашки спасли от холода в лагере?

Ничего не подозревающий Данель мирно потянулся и улыбнулся.

За неделю до Рождества Христова

Я по натуре человек постоянный, даже слишком, – если чем-то занялась, то нелегко бросить. До переезда в коттеджный городок два года занималась аэробикой вместе с толстыми тётечками, только худеть мне не нужно было. Ходила из-за сколиоза.

В средних классах прилежно посещала клуб программирования во Дворце школьников. Дважды в неделю вжималась в дверь переполненного вечернего автобуса и ехала на другой конец города. В отличие от остальных ребят из клуба, у меня не было домашнего компьютера, потому многое давалось сложнее и медленнее. Первые занятия даже не могла найти тот самый крестик, чтобы закрыть окно программы. Позже прилежно писала код психологического теста, продираясь через сложные устные инструкции учителя. В конце урока мы сохраняли свои проекты на дискету и сдавали учителю на хранение. В один из таких дней получила новость, высказанную с такой лёгкостью, что мой диск «случайно» отформатировали. Случайно?! Да вы издеваетесь! Несколько месяцев работы коту под хвост. Нервы бесшумно и незаметно для остальных сдали. Не сказала ни слова, но тот визит в клуб стал последним, а профессия программиста попала в личный черный список.

За два дня до Рождества мою «дискету» опять отформатировали… Ты что-то рисовала в голове, мечтала, примеряла новую фамилию. Хоп, одна беседа смывает идеальный замок из песка.

Папу опять перемкнуло, родители запретили общаться Данелем один на один: никаких телефонных разговоров, писем и сопровождения домой после встреч с друзьями. По этой же причине вместо вечернего молодежного служения в церкви буду посещать утреннее вместе с родителями. Отныне только седые Божьи одуванчики в очках будут одаривать меня своей милой улыбкой со вставными зубами.

В голове не укладывалось, почему именно сейчас? Это что особый вид удовольствия: дать привязаться к человеку, зародиться чувствам, а потом сорвать налившийся соком плод и бросить с силой о землю? Не они ли сами нас толкнули друг к другу? Кто поручил Данелю провожать меня до дома? Или родителей временно ослепило самолюбие? А позже пришло осознание: «Вдруг всё серьезно?» Опять те же набившие оскомину слова: «Он тебе не пара».

Да почему?! Хоть кто-то мне пара?!

Почему все родители так уверены, что дети обязательно повторят их ошибки, если их не оградить? Вот вышла мама замуж в девятнадцать, на первом же курсе университета, через одиннадцать месяцев родила меня и пришлось брать год академического отпуска, а после него переводиться на заочку. Намучилась, короче. Но это же не означает, что и мне захочется так рано выскочить замуж и бросить университет. Я раньше двадцати пяти ни за что под венец не пойду.

Свекровь, папина мама, работала учителем в школе и ни во что не ставила мамин диплом заочника, мол халявщики, липовый диплом. А когда я пошла в школу, мама хвасталась ей, что учусь на «отлично». Тогда бабушка требовала показать мои тетради. Первое время я с гордостью их ей приносила, но бабушка говорила: «А я бы тебе за такое пятерку не поставила. Почерк хромает и грязь». Тогда мама, продолжая войну со свекровью, сильнее укоротила мой поводок: ругала за мелкие помарки, заставляла целиком переписывать тетради, я плакала из-за четверок в дневнике, а одноклассники смеялись над этим.