И как-то само собой городская бизнес-элита приняла его в свой круг. Москвич стал желанным в домах и стал желанным в совместном бизнесе. Чего он и добивался. И чего — добился. Деньгами. Но еще больше чем деньгами — кровью. Без которой в стране зарождающегося капитализма человеком не стать.

Большой бизнес был завоеван…

Дом был неприступен. Как армейский дот.

Но в доме-доте не было личного состава. В доме жила семья высокопоставленного чиновника. Он сам, его жена, его мать, его дети и его охрана. Дом был окружен трехметровой капитальной стеной с колючей проволокой и фонарями. По углам на специальных турелях были закреплены телекамеры. Во дворе по проволоке, натянутой вдоль стен, бегали натасканные на человечину собаки. Не было только артиллерийских орудий и крупнокалиберных пулеметов. Что было очень жаль.

Дом превратился в дот недавно. После трагической гибели нескольких известных в городе людей. Близких друзей хозяина дома.

Забор нарастили на полтора метра, стены изнутри дома усилили. Оборудовали подземное убежище, способное выдержать прямое попадание полутонной авиабомбы. Домашних одели в бронежилеты, бронетройки, бронеплатья и броненочные рубахи.

— Пусть теперь попробуют сунуться! — грозил кулаком в черную пустоту за бронированными стеклами хозяин укрепсооружения. — Пусть попробуют меня взять!

Взять живущих в доме силой, без применения осадной артиллерии, бронетехники и штурмовой авиации было невозможно. И, значит, в принципе невозможно.

Проникнуть в дом хитростью, прикинувшись дальним родственником, — тоже. Всякого входящего в дом гостя проводили сквозь дверь, в косяки которой был вмонтирован металло-детектор. Всякую въезжающую машину загоняли в бронированный бокс гаража.

— Мы еще посмотрим, кто кого. Они меня или я их! — хорохорился хозяин. — Мы еще поглядим!

— Поглядим! — соглашался начальник охраны. И шел проверять посты.

— Стой! Кто идет? Стой! Стрелять буду!..

— Стою!

— Пароль!

— Ромашка.

— Отзыв?

— Тюльпан…

ЧП случилось вечером. Когда все были дома.

К воротам подошел незнакомый мужчина. Встал против видеокамеры слежения. Замер в луче фонаря, освещающего лицо.

Звонить он не стал, потому что был уверен, что подходы к дому отслеживаются круглосуточно. Дверь открылась.

— Проходи.

Мужчина поднялся на крыльцо. Прошел внутрь.

— Куда идти?

— Вон в ту дверь.

Мужчина двинулся в указанном направлении. Открыл дверь. Ступил на асфальтовую дорожку, ведущую к дому. Перед крыльцом снова замер на несколько секунд.

— Заходи.

— Куда дальше?

— Вверх по лестнице, потом прямо, направо и прямо.

Мужчина кивнул и поднялся по лестнице. Перед дверью он остановился. Вытащил из заплечной кобуры пистолет. Из кармана глушитель. Накрутил глушитель на дуло. Передернул затвор, досылая патрон в ствол.

Достал еще один пистолет. Сунул под ремень на спине.

Скинул пиджак, перебросил его через руку, скрывая оружие.

Он был спокоен. Руки у него не дрожали. Кожа не потела. Пульс не частил.

Он открыл дверь, прошел прямо и направо. До коридора, который вел в гостиную.

За дверью были слышны голоса и позвякивание посуды. Семья ужинала.

Мужчина увидел торчащий из замочной скважины ключ. Обычно эта дверь была заперта, но сегодня кто-то, по недоразумению, оставил ключ в замке.

Обедавшие услышали скрежет ключа в замочной скважине. Глава семейства удивленно и одновременно недовольно посмотрел на присутствующего в зале телохранителя.

Мол — что это такое! Сколько раз предупреждал, чтобы во время обеда…

Дверь распахнулась.

От порога к столу быстрыми шагами шел мужчина. На правой руке у него висел пиджак. Как-то неестественно висел. Очень далеко от кисти руки…

— Вы кто такой?..

Мужчина развернулся корпусом на телохранителя. Рука с пиджаком уперлась ему в грудь.

Телохранитель еле заметно кивнул. И отвернулся.

— Кто вы такой, что позволяете!

Мужчина повернулся к столу.

Тихо щелкнул выстрел. Зазвенела раскатившаяся по полу гильза.

Хозяин дома откинулся корпусом на спинку стула. На его рубахе, на груди, чуть ниже левого соска проступила маленькая красная клякса.

— А-а! — шепотом закричала супруга хозяина дома.

Но раскричаться не успела. Пуля ударила ей в лоб. Сзади, на шторы и на пол брызнуло красным.

— Детей не надо, — дрожа всем телом, попросила пожилая женщина в середине стола, — не надо…

Потянулась к внукам, словно пытаясь прикрыть их ладонями.

Упала, отброшенная выпущенной в упор пулей.