— Скажи Красавчику, что он сделал фраера. Что тот почти уже отступился от бабок. Потому что боится войны…

— Фраер сдох! Фраер ищет мира! — шептал Затычка на ухо Красавчику. — Я же говорил, он только форс держит, а на самом деле «пустой».

А может, и правда «пустой»…

Симпатии «общества» переметнулись на сторону Красавчика. Потому что «общество» не жалует слабых.

— Он слинял! Он слинял к себе в Москву!..

Москвич действительно слинял в Москву. Но не для того, чтобы избежать драки.

На Москворецком рынке он вышел на чеченскую «крышу».

— Кто у вас самый главный?

— Аллах!

— А после него, на этом рынке?

— Как ты смеешь!..

— Остынь! Если ты не приведешь меня к главному, то потеряешь двести баксов. — Русский вытащил из кармана и сунул в карман чеченца две сотенные бумажки. — А он потеряет гораздо большие деньги. Из-за тебя потеряет. И тогда тебя никакой аллах не спасет! Ну? Как его зовут?

— Ахмет.

— Тогда веди меня к нему.

Ахмет не любил русских. Потому что они завоевали его Родину. Но мирился с ними. Потому что без них его Родина прожить бы не могла.

— Что ты хочешь?

— Мне нужны твои люди.

— Зачем тебе мои люди? Разве у русских нет своих?

— Есть. Но мне нужны твои. Плачу за каждого три тысячи «зеленых».

— Э, слушай, мы своими братьями не торгуем. Мы просто помогаем хорошему человеку. Потому что такой закон гор! Сколько тебе нужно моих людей?

— Четверо. С оружием.

— Возьми больше! Возьми десять! Мне для гостя ничего не жалко.

— Нет. Мне нужно четверо. И вот что еще… После дела их лучше отправить куда-нибудь… Куда-нибудь, где ваш народ воюет за свою независимость. Чтобы они забыли обо мне. Навсегда забыли. Тогда я добавлю еще по три тысячи за каждого твоего человека.

— Желание гостя для нас — закон. Только зачем ехать ко мне домой? Когда у вас дома стреляют не меньше, чем у меня дома…

Чеченцы «наехали» на Красавчика неожиданно и резко. Без обычных, предваряющих такого уровня разборки угроз.

Они зашли в небольшой, принадлежащий ему ювелирный магазинчик и положили лицом вниз продавцов и покупателей.

— Где директор? — спросил один из чеченцев, поводя дулом автомата по лицам.

— Там, — показали на служебный вход испуганные продавцы.

Двое чеченцев разбили прикладами автоматов витрины.

Сгребли золотые украшения в кучу. Сбросили в мешок.

Двое других прошли в подсобку.

Директор лежал в своем кабинете на диване и на старшем товароведе, со спущенными до колен штанами.

— Ты директор?

— Я… А в чем, собственно…

— Вставай.

— Что? Кто вы такие?! Как сюда попали?! — заорал директор, не сразу разобравшись в обстановке.

Но получил дулом автомата в зубы и замолк, подавившись собственными зубами.

— Пошли!

Застегивавшего на ходу штаны директора вывели в магазин. Подтолкнули к стене:

— Вставай на колени.

— Зачем?

— Вставай, тебе говорят! Быстро!

Ударили автоматом под колени и в шею.

Директор охнул и, схватившись руками за разбитую шею, упал на колени.

Один из чеченцев приставил к его затылку автомат.

— За свободную Ичкерию! — сказал он.

И нажал на спусковой крючок.

Грохнул выстрел. Пуля, насквозь пробив череп, стукнула в бетон пола, отлетела в сторону. По стене, пачкая еврообои, брызнуло красно-серым.

Пронзительно взвизгнули женщины. Но мгновенно осеклись, зажали рты руками, когда в их сторону повернулись чеченцы.

— Так будет со всеми, кто придет на нашу землю! — грозно сказали они.

И вышли. Не забыв, несмотря на патриотический порыв, прихватить мешок, наполненный украшениями, деньгами и битым, от витрин, стеклом…

— Когда?! — заорал Красавчик.

— Десять минут назад. Забрали весь товар и выручку. И убили директора.

— Как убили? Он что, сопротивлялся?

— Нет. Просто убили. Поставили на колени и в затылок…

Стрельба в затылок не напоминала ограбление. Стрельба в затылок напоминала предупреждение.

Неужели?..

— Пошли кого-нибудь во второй магазин! С оружием пошли!

— При чем здесь второй магазин? Они же не специально наш выбирали…

— А если специально?!

Во второй магазин согнали около десятка «быков», вооружив их чем придется. Тем, что успели по-быстрому собрать.

— А если они придут?

— Стреляйте.

— Тогда менты придут.

— Лучше менты, чем чеченцы…