Шрифт:
Он поднял его и увидел круговые, по всему циферблату синие полосы. И увидел закатившуюся под кровать ручку. С окровавленным концом.
Он поднял ручку, провел стержнем по внутренней стороне ладони.
Тот же синий цвет.
— Он пытался звонить, — сказал мужчина в штатском.
— Что?! Он? Звонить?! — истерически засмеялся доктор. — Вы все тут с ума посходили!..
— Запросите телефонную станцию, не было ли с этого номера сегодня ночью звонков, — распорядился подполковник.
— Были, — доложил через пять минут оперативник.
— Куда? — оживился подполковник.
— В Москву.
— Что?
— Ну да, в Москву. В четыре пятнадцать утра.
— А в Москве тогда куда?
— В справочную Курского вокзала.
— Куда, куда?!
— В справочную Курского вокзала.
— Зачем… в справочную вокзала?
— Не могу знать.
— А может, это ошибка? Может, он куда-нибудь в другое место звонил?
— Нет. Звонок был один. В Москву. На Курский вокзал.
Подполковник недоверчиво посмотрел на своего подчиненного.
— Зачем ему, собираясь покончить с собой, звонить на вокзал? — недоуменно пожал он плечами. — Зачем ломать гипс и пытаться убивать нашего работника, лишь для того, чтобы позвонить в справочную Курского вокзала?! Зачем?!
— Не знаю.
— И я не знаю. Ничего не знаю! И ничего не понимаю! Чудом избежать смерти, чтобы потом выпрыгнуть в окно. Позвонив предварительно в Москву, в справочную Курского вокзала. Не понимаю. Теперь уже — совершенно ничего не понимаю!
Глава 1
— Слушаю вас! — бодро ответила двадцать восьмая на очередной звонок. — Да. В четырнадцать часов, пятнадцать минут. Нет, платформу сказать не могу. Смотрите на электронном табло. Пожалуйста. Да! Говорите…
Время приближалось к обеду.
— Можно? — спросила она начальника смены.
— Можно.
Сбросила с головы наушники с микрофоном и, потягиваясь и разминая затекшие мышцы, встала со своего места.
— Я сегодня лучше в кафе пообедаю.
— Ладно, иди. Только не больше чем на полчаса.
Двадцать восьмая накинула плащ и выскочила на улицу. Но побежала не в кафе, побежала к ближайшему телефону-автомату. Бросила жетон, набрала номер.
— Вы меня слышите?
— Да.
— Меня просили снять бронь Шамаева с 920 поезда.
— Когда просили?
— Сегодня. Ночью.
— Благодарю вас.
Теперь можно было идти есть. И позволить себе взять вместо чая сок или еще что-нибудь такое, от чего обычно приходилось отказываться. Потому что через несколько дней на ее счет в сберкассе должны были прийти деньги, эквивалентные ста американским долларам. По крайней мере, всегда приходили. После таких, как сегодня, звонков.
К великому сожалению двадцать восьмой, звонили ей редко. Едва ли, раз в два месяца. Но в сумме это составляло в год больше полутысячи долларов. На которые она могла позволить себе съездить куда-нибудь за пределы опостылевшей ей Родины.
Двадцать восьмая не знала, кому и что она передает. И не знала, кто ей звонит. Просто выслушивала то, что ей говорили, передавала то, что услышала, дальше и получала причитающиеся ей сто баксов.
Соответственно человек, которому она звонила с уличного телефона-автомата, тоже был лишь случайным звеном в построенной кем-то информационной цепочке. Был диспетчером на телефоне, передающем сказанное ему дальше, сам не зная, кому и зачем.
— Вам просили сообщить, что бронь Шамаева с 920 поезда сняли, — сообщил диспетчер, когда ему позвонили.
— Жаль.
— Что жаль?
— Что бронь сняли. Теперь придется ехать в плацкартном вагоне…
— Поезд 920. Бронь Шамаева снята.
— Спасибо. Я все понял…
Ни девушка с Курского вокзала, ни диспетчер на телефоне не догадывались, что, отвечая на звонки и передавая их содержание дальше, они участвуют в очень серьезном, сложном и небезопасном деле. И что через десятки других неизвестных им абонентов они, в конечном счете, связаны с самым главным абонентом страны. С ее Президентом.
Глава 2
Человек лежал на старой, продавленной тахте. И смотрел в потолок. Уже много дней смотрел. Отчего смог изучить его лучше, чем в сотне других бывших до этой квартир.
Он не ходил на работу. Не ходил в гости. И вообще никуда не ходил. Кроме газетного киоска, где он покупал газеты. И продуктового магазина, где приобретал продукты.
Человек чего-то ждал. Или уже даже не ждал. А просто рассматривал потолок.
Умение ждать было профессиональным качеством лежащего на тахте человека. Очень редким качеством. Благоприобретенным качеством…