— Мне не нужны ваши деньги. И ваша, неизвестная или известная вам, государственная тайна. Пусть и то и другое останется при вас. Мне нужна пусковая, откуда будет произведен боевой пуск.

— Я же вам русским языком объясняю…

— О местоположении данной пусковой вы узнаете из… сводок происшествий, отмеченных на всех пусковых всех военных округов. По числу и характеру тех происшествий.

— Но каким образом…

— Не перебивайте и слушайте. Профессионала слушайте, который не раз планировал подобного рода операции. Знает, как они делаются. И догадывается, каким образом все будет происходить на этот раз.

На особоохраняемый объект никто не прет на рожон. Не лезет грудью, как на амбразуру дота. Вначале разведывают подходы: отсматривают сигнализацию, обнаруживают и метят мины, выясняют маршруты и график смены часовых…

Выявляют и выясняют с помощью неслучайных «случайных» происшествий. «Случайно» севших на колючую, под высоким напряжением проволоку птиц, «случайно» напоровшихся на шаговое напряжение или минные поля крупных лесных или случайно забредших в охранную зону домашних животных, «случайно» оборванных рухнувшими стволами деревьев телефонных кабелей…

Вначале проводят разведку! Которая оставляет следы. Которая оставляет следы на страницах журналов происшествий!

Отсмотрите сводки Ч П. Их будет больше там, где предполагается проведение боевой операции, где планируется захват пусковой. Там обязательно будут случайно севшие на проволоку птицы. Будут напоровшиеся на мины животные. И какие-нибудь подслеповатые, собиравшие грибы и не заметившие предупредительных надписей местные жители. Все это будет иметь место. Причем гораздо чаще, чем на других точках. И обязательно по нарастающей — от мелкого происшествия к крупному.

Это будет обязательно. Потому что операции дан ход!

И если вы убедитесь в моей правоте, вы сообщите мне, где случились все эти происшествия. Просто назовете область. И район. Все остальное я возьму на себя.

Согласитесь, что подобная информация не может быть признана разглашением военной тайны. Это будет только информация о второстепенных происшествиях на воинских объектах.

Но благодаря этой информации останутся в живых сотни тысяч людей. И, возможно, не начнется Третья мировая, уже термоядерная, война.

Или начнется. Если один офицер проявит упрямство. И не поверит в слова другого офицера и доложит обо всем начальству до того, как заглянет в сводки происшествий.

Все. Мы вас больше не задерживаем. Если вы решите связаться со мной, вот контактный телефон. Позвоните и скажите, что вы не туда попали. Что вы звонили в поликлинику. И я найду вас.

Только обязательно позвоните. Если всю оставшуюся жизнь хотите спать спокойно.

Полковник Зубанов резко развернулся и вышел из подъезда, увлекая за собой своих поденных помощников.

— Ну что? — спросили на улице охранники-борцы. — Отдал?

— Нет. Не отдал. Но отдаст непременно. Потому что ему деваться некуда. Потому что иначе его совесть живьем заест…

Вначале офицер-ракетчик поверил своему неизвестному собеседнику. Слишком убедительно звучали его речи.

Потом, когда пришел домой, отужинал и забрался в постель под горячий бочок уже уснувшей жены, — засомневался. Слишком фантастически выглядела предложенная ночным гостем версия. Насчет «ручного» запуска. И ядерной бомбардировки суверенных государств.

Под утро решил, что имел дело с психом, страдающим манией величия, успокоился совершенно и даже передумал докладывать об имевшем место происшествии по команде. Чтобы сослуживцы не зубоскалили. Тем более что никаких особых секретов у него не выспрашивали. И никаких профессиональных тайн или даже информации для служебного пользования он не разглашал. Стоит ли портить себе жизнь самокляузничеством?

Утром полковник отправился на службу. Уже мало вспоминая о странном ночном происшествии. Вернее, стараясь о нем не вспоминать. Бумажку с контактным телефоном он выбросил в мусорное ведро.

— Привет!

— Здравия желаю!

— Как вчера «Динамо» сыграло?..

Поток сослуживцев, на ходу приветствуя друг друга, перебрасываясь дежурными репликами, рассасывался по кабинетам.

Потом завертелась обычная, не оставляющая места для посторонних мыслей служба. До самого обеда.

«Сегодня надо будет пойти домой пораньше. До темноты. Чтобы снова на каких-нибудь придурков не нарваться, — думал про себя полковник, доедая в служебной столовой комплексный обед. — А то того и гляди приложат по морде. Удостоверение заберут. Пиши потом объяснительные. И вообще осторожнее надо быть после двадцати трех ноль-ноль…»