— Есть сигнал!

— Вижу, — показал пилот.

— Приготовиться к высадке.

Боевые пловцы поднялись, застегнули ремни аквалангов. Привычно щелкнули пальцами по манометрам. Потянули воздух из загубников. Защелкнули специальными карабинами автоматы. Проверили притороченные к ногам тяжелые водолазные ножи. И пистолеты, застегнутые в особую, для подводного плавания, кобуру. Подняли по очереди руки.

Первый готов.

Второй готов.

Третий готов…

— К выгрузке!

Вертолет завис над рекой. Командир подводников ткнул большим пальцем к земле.

— Ниже давай!

— Нельзя ниже! Опасно! — крикнул пилот. — Могу не вписаться несущими винтами.

— Еще хотя бы пару метров, — снова ткнул вниз и показал два пальца подводник.

— Только если прожектор включать! Темно! Не видно ни хрена!

— Нет. Прожектор не стоит!

Вспышка мощного источника света ночью читается за многие десятки километров. Может, конечно, повезет и ее не заметят. А может не повезти…

— Приготовить лебедку.

Первого пловца пристегнули к набалдашнику спускового устройства. Отпустили тормоз.

— Первый пошел!

Лебедка отмотала полтора десятка метров троса.

— Касание.

— Есть касание.

Отцеп первого подводника. Подъем троса. Второй подводник.

— Второй пошел!

— Третий пошел!

— Четвертый пошел…

Штурмовая группа выдвигалась на исходные. Впереди шли, расчищая путь, разведка и саперы. За ними, шаг в шаг, придерживая согнутые впереди прошедшими бойцами ветки, личный состав. Шли бесшумно и поэтому медленно.

— Успеем? — беспокоился замкомандира.

— Должны. Сто раз отрабатывали.

— Отрабатывали дома, в средней полосе. А здесь тайга.

— Один хрен — лес. Должны успеть! До выхода на рубеж атаки оставалось шестьдесят пять минут.

— Шестнадцатые над объектом, — доложили генералу Федорову. Парашютисты. В графике.

— Десятые на месте.

Подводники.

Успели.

— Девятнадцатые дают подтверждение. Сигнальщики.

— Седьмой, Девятый и Одиннадцатый — на рубеже атаки… Третий… Шестой… Восьмой… Двенадцатый… Постепенно, но все более набирая обороты, раскручивалась пружина операции «Река».

— Над местом!

В самые глаза красным замигала лампочка.

— Первый готов?

— Готов.

— Пошел, — скомандовал командир парашютистов, подталкивая своего бойца к черному провалу выхода. К зияющей под ногами трехкилометровой пустоте.

Шаг вперед. И падение. Падение в ночную преисподнюю.

Второй пошел.

Третий пошел.

Четвертый…

Почти без интервала. Чтобы не разбросаться по сторонам. Не разлететься в темноте. Чтобы еще в воздухе свестись в одно боеспособное подразделение.

Все.

И последний прыжок — командира.

Толчок. Падение. Пощечина ледяного ветра в лицо. И где-то там, краем глаза, все дальше и дальше, удаляющиеся огни самолета.

Закрутило, завертело в потоках набегающего воздуха. Заполоскало одеждой.

Пять секунд.

Десять.

Пятнадцать…

Свистит ветер в ушах. Приближается невидимая в темноте земля. Твердая земля. Смертельно твердая земля.

Хлопок парашюта внизу.

Второго.

Третьего…

Последнего.

Все.

Выстроиться «этажеркой», как на параде в Тушине. Но не так близко. Подобрать стропы. Выровнять Полет. Главное, не намотать на ноги чужой купол.

Ниже. Ниже. По спирали кружась над землей.

Где же ориентиры? Куда лететь?

Короткая вспышка внизу справа. Другая — внизу слева. Еще одна прямо. С разбросом в несколько километров.

И снова вспышка. Справа, слева, прямо…

Сигнальный треугольник. Молодцы, не проспали корректировщики. Знают свое дело.

Свести азимуты трех сигналов. Центр — место посадки.

Левее. Еще левее. Теперь прямо. Недолго осталось.

— Все?

— Все!

— К погружению.

Снова раз и навсегда отработанными, машинальными движениями поставить на место маску, закусить загубник, сделать несколько глубоких вдохов.

Все в порядке!

Откинуться спинами на воду, упасть, почувствовать, как она смыкается над головой. Включить подводные фонарики.

Несколько светящихся точек загорелось в глубине реки. Увидели друг друга. Развернулись. Вытянулись в одну линию.