— Какие-то ящики…

— Вас должны не ящики интересовать, а мины. Ищите то, что вам нужно найти.

Опуская, поднимая и поворачивая миниатюрные телекамеры, саперы осмотрели каждый сантиметр пола, стен и потолка.

— По всей видимости, в конструкцию бункера заложены неизвлекаемые заряды, — дали они малоутешительное заключение.

— Как понять «неизвлекаемые»?

— Неизвлекаемые — это значит неизвлекаемые. При любом их шевелении или нарушении целостности самой подземной конструкции произойдет взрыв.

— А если со стороны пола? Если, к примеру, подвести подкоп?

— Все помещение наверняка опутано взрывателями натяжного действия. Как муха паутиной. Такими тонкими, почти незаметными нитями. Если их задеть…

— И что, ничего нельзя сделать?

— В полевых условиях, если не знать коды и места установки зарядов, — наверное, ничего. Если только подорвать их на месте…

— Взрыв исключается. Саперы развели руками.

— Тогда ничего. Любое масштабное проникновение в помещение вызовет сработку взрывателей.

И тогда…

— Что можно сделать не в полевых условиях? Как возможно снизить чувствительность взрывателей?

— Заморозить или зафиксировать во взведенном состоянии каким-то другим образом.

— Каким?

— Любым. Хоть зацементировать… Генерал вызвал дежурного.

— Попросите Москву узнать у химиков о всех материалах, имеющих жидкую или газообразную форму и способных застывать в монолит при температуре 10–20 градусов Цельсия.

— Когда нужен ответ?

— Ответ нужен… вчера.

Через три дня катер подогнал к берегу баржу с десятком небольших, оранжевой расцветки цистерн. Цистерны вкатили на берег и расположили над бункером.

— Что это? — спросил генерал своего прибывшего вместе с грузом помощника.

— Какой-то новый быстрозастывающий пластик. Ну, тот, что вы просили.

— Ты уверен, что сработает?

— Химики уверяли…

К цистернам подсоединили тонкие шланги, которые по ранее пробуренным и предназначенным для видеокамер шурфам опустили в бункер.

И открыли краны.

Ничего не произошло. Не было слышно даже шипения. Но через два часа шланги вытянуть обратно было невозможно. Попытались просунуть внутрь тонкий стальной прут, но он наткнулся на какое-то непреодолимое препятствие.

Внутренние пустоты заполнил и намертво сцементировал застывший пластик. В том числе десятки тянущихся к взрывателю проволочек. И спусковой механизм самого взрывателя.

— Разбирайте крышу, — приказал генерал.

— Ну, дай бог! — вздохнули саперы и взялись за лопаты…

Они сняли дерн, потом слой за слоем полтора метра земли, потом раскатали бревна. И наткнулись на твердый, белый монолит пластика. В точности, до последнего сучка повторяющего рельеф бревен.

— Вот ни хрена себе! — только и смогли сказать саперы.

Пластик рубили зубилами и молотками и пилили ножовками по металлу. Пилили и рубили всем личным составом, в три смены, без перерыва на перекуры. Но все равно долбили неделю. Только когда показались ящики, работа пошла быстрее, потому что внутрь пластик не проник.

Постепенно груз был освобожден.

Когда дело дошло до вскрытия защитной тары, все посторонние были удалены с площадки. По периметру лагеря был выставлен усиленный караул. На месте работ осталось лишь несколько особо доверенных старших командиров. Которые лично взяли в руки топоры и монтировки…

— Работы завершены, — доложил ответственный за работы генералу Федорову. — Все ящики вскрыты.

— Что там? — нетерпеливо спросил генерал.

— Цинковые контейнеры.

Цинки — это был хороший признак. Очень хороший признак. В цинках в армии всегда прячут самое ценное.

— А цинки вскрыли? В цинках-то что?

— В контейнерах? Там такое дело, товарищ генерал. Там…

— Ну что там? Не тяни кота за хвост! Что в контейнерах?

— Там трубы…

— Что?! Что ты сказал?!

— Обрезки водопроводных труб!..

В ящиках были аккуратно разрезанные на короткие отрезки бэушные водопроводные трубы. Точно такие же, какие были подняты со дна моря и найдены на месте взрыва в Архангельской области.

В ящиках были трубы!

Одни только трубы!