— Ну например, то как он подвез тебя до вашей базы в Курганово.

— Интересно, передай ему спасибо, что он оставил это между нами, а не сказал сегодня Асташеву.

— Конечно передам, — улыбнулась она.

В это время как-то так получилось что мы оказались немного обособленно от остальных танцующих сейчас в ресторане. Да и музыка, мелодичная и спокойная настраивала не только на медленный танец, но и на разговоры.

— Как-то странно что ты здесь в компании деда. Тебе вроде бы не пять лет. Да и ресторан на зоопарк или кафе-мороженое ну никак не похож.

— Всё очень просто, я работаю на его кафедре, так что мы не только родственники, но и коллеги.

— Понятно. И ты значит, любительница хоккея?

— Не то чтобы очень большая… хотя кто в нашей стране не любит хоккей? Я скорее люблю хоккеистов, — в её глазах загорелись игривые искорки,— особенно если хоккеисты молодые и симпатичные.

— Вот как? А если такой вот хоккеист даже слишком молод и еще в школе учится?

— Молодость — это недостаток который быстро проходит. Так что в этом нет ничего страшного.

— Извини за нескромный вопрос, Вероника…

— Можно просто Ника.

— Хорошо, Ника. А сколько тебе лет?

— Женщинам такие вопросы не задают, — мелодично засмеялась она.

— И всё-таки.

— Ну хорошо, мне двадцать два.

Я хотел еще поболтать с этой красоткой, тем более, что она сама недвусмысленно намекала мне о том, что не прочь продолжить наше знакомство, но тут к нам подошёл какой-то тип.

Интеллигентного вида, примерно моего роста, в очках в стильной металлической оправе, а также в модной двойке, которая выгодно отличалась от похоронных, по-другому не скажешь, костюмов, в которые были одеты большинство мужчин в “Океане”.

— Ника, думаю нам пора. — угрюмо сказал он, буравя меня таким взглядом, что я сразу понял, что он из тех мужиков, которые ревнуют своих баб ко всему одушевленному и нет. — все уже уехали. Николай Николаевич тоже. Он тебя искал.

— Анатоль, — с каким-то насмешливым акцентом обратилась к нему моя новая знакомая, — я пожалуй, задержусь еще ненадолго. Возьми такси и едь. Ключи от квартиры у тебя есть. Потом поговорим.

Мужчина хотел буквально сжечь её глазами, но ничего не сказал, а молча развернулся и через несколько секунд скрылся из моего вида.

— Анатоль? — недоуменно переспросил я, — он француз?

— Кто? Толик? Нет конечно, просто его отец долго работал в нашем торгпредстве в Швейцарии, вот его сынок и набрался от папаши всякой напускной иностранщины, типа коверканья своего имени на французский манер. Но зачем нам вообще о нём разговаривать. Скажи, а у тебя девушка есть?

— А зачем тебе? Хочешь подвинуть? — это было немного нагло, но я решил что именно так с этой раскованной, совершенно не соответствующей времени девушкой и надо разговаривать.

— Кто знает, почему бы и нет, — задумчиво произнесла Ника, — мне очень нравятся хоккеисты, — снова повторила она с лукавой полуулыбкой, на этот раз положив обе руки мне на плечи и прильнув к уху.

Жар ее дыхания, вкупе со словами буквально обжег меня. Если бы не то, что она внучка академика, а значит из хорошей семьи, я бы наверняка решил что она проститутка, ну или как минимум одна из тех, кто в будущем называет себя актриса-модель-певица-блогер-инфлюенсер, притом зачастую всё в одном флаконе. Типа чем-то занятая девица, которая на самом деле ищет себе кошелек потолще и готовая расплачиваться своей самой главной и пожалуй что единственной инвестицией, собой то есть.

В будущем таких дамочек вокруг холостых, да и женатых спортсменов ну просто пруд-пруди. Некоторые из моих знакомых и можно сказать друзей, потому и не женились и даже не собираются.

Зачем нужна жена если вот такие вот девушки в любом случае обойдутся дешевле?

Но сейчас-то не середина двадцать первого века а конец двадцатого. И я не в Российской Федерации или в США, а в Советском Союзе, пусть и на закате его существования.

— Жонглер, — внезапно раздался сзади голос Кутергина, — мы уезжаем через пять минут, прощайся со своей дамой и нам пора, — он оценивающе оглядел девушку с головы до ног, но ничего не сказал и просто пошёл прочь.

— Жаль, — сказала Ника, — но что поделать. Да и мне, пожалуй тоже пора. Можешь не провожать и до встречи, — многозначительно сказала она и, мазнув своими чувственными губами по моей щеке, ловко выпорхнула из моих рук.

— Что, жонглер, не свезло? — спросил меня Бякин, когда я вернулся к нашему столу, чтобы взять куртку и выйти на улицу, — такая краля на тебя глаз положила, а тут такой облом.

— Прям таки и положила? — спросил я недовольным голосом.

— Конечно, ты еще молодой, но тут всё ясно невооруженным взглядом.