– Ваше преосвященство, - сказала она уклончиво, - это мои сыновья, Тимити Эрейк и Стивин.
– Тимити, старший из двоих, с настороженным выражением лица склонил голову, когда мать представила его, но Стивин только уставился на архиепископа. Горе и напряжение младшего мальчика резанули Стейнейра, как нож, и он отпустил одну из рук мадам Диннис, чтобы протянуть ее к детям.

– Тимити, - сказал он и сжал руку мальчика в рукопожатии равного, прежде чем отпустить ее, чтобы легко положить ту же руку на голову младшего мальчика.
– Стивин. Я знаю, то, что произошло в вашей жизни за последние несколько месяцев, было пугающим. Я даже представить себе не могу, как твоей матери удалось доставить вас в Чарис. Но знайте это, вы оба. Вы здесь в безопасности, и она тоже. Никто не причинит вам вреда и не будет угрожать вам, и я знаю, что говорю от имени короля Кэйлеба, когда говорю вам, что вы все трое будете взяты под его личную защиту. И мою.

Нижняя губа Стивина задрожала. Выражение лица Тимити было более сдержанным, более настороженным, но через мгновение он снова кивнул.

– Можем ли мы с вами минутку поговорить наедине, ваше преосвященство?
– спросила Эйдорей. Ее взгляд еще раз метнулся к мальчикам, которые оба все еще смотрели на Стейнейра, а не на нее, и архиепископ кивнул.

– Конечно.
– Он подошел к двери кабинета и открыл ее, выглянув в служебное помещение Ашира.
– Брайан, не мог бы ты, пожалуйста, отвести Тимити и Стивина на нашу кухню и посмотреть, не сможет ли повар найти им что-нибудь поесть?
– Он с улыбкой оглянулся через плечо.
– Прошло довольно много времени с тех пор, как я был в вашем возрасте, мальчики, но, кажется, припоминаю, что меня никогда по-настоящему не кормили.

Самая короткая из ответных улыбок промелькнула на лице Тимити, а затем исчезла. Он с тревогой посмотрел на мать, и она кивнула.

– Иди с отцом Брайаном, - мягко сказала она.
– Не беспокойся обо мне. Как говорит архиепископ, теперь мы в безопасности. Я обещаю.

– Но...

– Все в порядке, Тим, - сказала она более твердо.
– Я ненадолго.

– Да, мэм, - сказал он после еще одного мгновения колебания и положил руку на плечо своего брата.
– Давай, Стив. Держу пари, у них тоже есть горячее какао.

Он проводил Стивина до двери. Младший мальчик повернул голову, не сводя глаз с матери, пока между ними не закрылась дверь, и Стейнейр сам не повернулся к ней лицом.

– Пожалуйста, мадам Диннис, - пригласил он.
– Садитесь.

Он указал ей на место на одном конце маленького дивана в углу своего кабинета, затем сел на другом конце, повернувшись к ней вполоборота, вместо того, чтобы вернуться на свое место за столом. Она оглядела комнату, прикусив нижнюю губу, очевидно, пытаясь сохранить самообладание, затем снова посмотрела на него.

– Мои мальчики знают, что их отец мертв, - сказала она, - но я еще не сказала им, как он умер. Это было нелегко, но я не могла рисковать тем, что они выдадут себя, пока я не доставлю их в безопасное место.

– Теперь они в безопасности, - мягко подтвердил он.
– У вас есть мое обещание, как личное, так и от моего офиса.

– Спасибо.
– Она пристально посмотрела на него, затем ее ноздри раздулись.
– Я искренне благодарна вам за обещание, и я знаю, что ничего из того, что вы сделали, не было сделано из личной вражды к Эрейку. И все же, надеюсь, вы простите меня, но я не могу отделить ваши действия от того, что случилось с ним.

– И вы не должны быть в состоянии, - ответил он.
– Во всяком случае, пока нет. И никто не сможет винить вас, если это расставание никогда не придет к вам. Я не буду притворяться, что ваш муж был всеобщим любимцем здесь, в Чарисе, потому что это было не так. И все же его тоже никогда не ненавидели - во всяком случае, насколько мне известно. Что касается меня, то я никогда не считал его злым человеком, как великого инквизитора. Я только чувствовал, что он слаб и, простите меня, испорчен. Развращен тем налетом коррупции, который цепляется за весь совет викариев и всех старших членов епископата.

– Он был слаб, - согласилась она, и ее глаза снова наполнились слезами.
– Но он также был сильнее, чем я когда-либо предполагала. Определенно сильнее, чем он сам когда-либо подозревал. Эта сила пришла к нему в конце.

– Расскажите мне, - мягко попросил он, и она сделала глубокий, прерывистый вдох. Слеза вырвалась на свободу и скатилась по ее щеке, и она расправила плечи, как солдат перед битвой.

– Я была там.
– Ее голос был низким, хриплым.
– Я должна была быть там. Я видела все, что они с ним делали, прежде чем, наконец, позволили ему умереть. Это заняло несколько часов, ваше преосвященство. В конце он даже не был больше человеком, только истекающим кровью, сломанным существом с содранной кожей, и "Мать-Церковь" называла это правосудием.

Ее голос зашипел, когда она произнесла последнее слово, как проклятие. Еще больше слез вырвалось на свободу, но в этих влажных глазах был яростный, пылающий гнев, когда она смотрела на человека, который заменил ее мужа на посту архиепископа Чариса.

– Вы ошибаетесь в одном, ваше преосвященство, - решительно сказала она ему.
– Не каждый член совета викариев коррумпирован. Даже не каждый священник инквизиции, несмотря на яд Клинтана в самом сердце управления. Вот откуда я знаю, что ему предложили легкую смерть, если только он подтвердит версию храмовой четверки о том, что произошло здесь, в Чарисе.