— Его лучше не поминай, — посоветовала нечисть.

— Ты знаешь явно больше моего. Неужели не можешь придумать способ по-другому решить проблему? — с надеждой спросил Ордерион.

— Другой способ — это уничтожение вашего мира, — она с состраданием посмотрела на принца. — Твой брат даст монет, я подкуплю рудокопов, и они оставят то, что мне нужно, глубоко под землей там, где это необходимо. Хлопок, — нечисть щелкнула пальцами, — и вы счастливо заживете дальше.

— Когда так складно звучит — результат, обычно, не такой красочный!

— Не я решила нарушить законы мироздания и подвести под удар всех остальных, — змеей прошипело существо. — Скажи спасибо, что я, рискуя своей безопасностью, отправилась помочь вам навести порядок.

— Спасибо, — тут же произнес Ордерион.

— Пожалуйста, — копия Рубин вскинула руки.

— Выходит, тебя все же можно убить? — подметил принц, и существо изогнуло бровь.

— Убить можно любого. Важно знать, как это сделать.

— И как это сделать? — Ордерион свел брови, особо не надеясь услышать ответ.

— Вы пока не достигли тех высот развития, чтобы убить такую форму жизни, как я. Нужно специальное оружие, а в вашем мире его нет.

— Зато в твоем есть, — он кивнул. — Расскажи мне о мире, в котором ты живешь.

Существо тяжело вздохнуло. Ее взгляд потеплел, и в нем появилось некое подобие сожаления.

— Боюсь, что, рассказав тебе о нем, — она сделал акцент, — пошатну твое восприятие окружающей действительности. А травмировать тебе психику сейчас не в моих интересах.

— Психику? — переспросил Ордерион.

— Разум, — существо прижало палец к виску и многозначительно постучало по нему.

— И что же за откровение о твоем мире способно травмировать мой разум?

— Делай, что говорю — и все будет хорошо, — пообещало существо.

Ордерион пытливо смотрел на нее. Расспрашивать подробности и дальше — бесполезно. Существо явно водило всех за нос, и правду из него вытянуть способна лишь хитрость.

— Почему ты решила обратиться за седоулами к Галлахеру, когда путь держала в Турем? — сменил направление беседы Ордерион.

— Лучше синица в руках, чем журавль в небе, — существо склонило голову на бок.

— Темнишь ты что-то, — принц прищурился.

— А ты докажи, — ответила нечисть и расхохоталась.

— После того, как уничтожишь месторождения маны в нашем мире, трактаты перестанут иметь значение, — начал рассуждать Ордерион. — Так почему тебя заботит их судьба?

— Потому что знания, дорогой мой принц, — это оружие. И оно уже натворило бед. Теперь мы имеем то, что имеем. Трактаты должны быть уничтожены. И ты мне в этом поможешь.

Ордерион не сдержал ухмылки, а затем и вовсе рассмеялся.

— Ты не в себе, — констатировал он, отворачиваясь.

— Верно. Это тело не мое. Искусная подделка — ничего более. Но ты влюблен в оригинал и столкнешься с одной большой проблемой, которую я могу помочь решить.

Ордерион медленно повернул голову к существу.

— Мана совсем скоро убьет Рубин, — ужасающе обыденно сообщил оно. — По моим прикидкам, недели через три ее не станет.

— Врешь, — проскрипел голос Ордериона.

— Ты можешь легко проверить мое утверждение. — Нечисть допила эль в несколько глотков и с грохотом поставила чашу на стол. — Всего-то стоит показать Рубин Верховному повелителю силы — и тот без труда повторит мои слова.

— Ловко в капкан уводишь, — он наклонился к столу. — И лжешь, бровью не ведя.

— Как думаешь, почему только Верховный повелитель силы способен узреть, насколько глубоко забрались рубцы от маны в чье-то тело?

— У него дар, — ответил Ордерион.

Существо надуло губы в притворном приступе скупой обиды. Оно даже поморгало, изображая, будто расплачется сейчас.

— Ни у кого этого дара нет, а у него есть? Нет, я осознаю, что словосочетание «статистическая вероятность» тебе непонятно, но поверь: когда что-то в мире присутствует в единственном числе, всегда возникает опрос «почему?». Почему, Ордерион, в вашем мире только Верховный повелитель силы может сказать, сколько человеку осталось жить?

Принцу хотелось повторить «у него есть дар», но теперь он и сам понял, к чему вела нечисть.

— Знания из трактатов помогают ему видеть то, что не могут другие? — предположил он.