Да и плевать на нее — я, главным образом, сосредоточен на том, что не даю охранному комплексу взять меня нормально в прицел.

Пока граната еще только летит, роботы открывают огонь. Вот ведь, сволочи, быстро отдуплились! И хуже всего то, что они слишком уж близко ко мне: проскочил мимо них буквально только что.

Я не супергерой боевиков — глаз на спине у меня нет, так что пять попаданий: левая нога в двух местах, левая рука (плевать), палец на левой кисти, бронежилет на боку — это еще цветочки.

Боль окутала меня, я отвлекся, замедлился, что чуть не привело к катастрофе.

Меня еще раз цепляет, теперь в бедро, и одновременно несколько ударов в левую руку.

Из-за этого я падаю, качусь кубарем, однако это еще не конец. Я еще жив, еще в сознании. Падение переходит в контролируемый перекат.

Сейчас-сейчас…еще немного.

Еще три попадания в бронежилет. Но плевать, плевать! Главное, что не новые раны.

О, полыхнула вспышка взрыва.

Все! Роботы - больше не проблема. Да их вообще уже нет.

Я моментально останавливаюсь, застываю в дурацкой для стороннего наблюдателя позе, выбросив руку с пушкой в сторону орудия. Две пули врезаются в живот, пробивая, застревая в броне.

Больно, блин!

Нашлемный прицел и мой мозг одновременно совместили точку прицела. Ну! Хрен вам всем в зад!

Выстрел!

Сознание меркнет, но закрывающиеся глаза видят, как разлетелся блок управления, и гаснут огоньки системы наведения на пушке.

Справился…

Я ничего не слышу, словно нахожусь под водой, вокруг темнота. Вдруг, словно взрыв, и в мое сознание врываются различные звуки, на секунду оглушая меня. Я слышу! Я могу слышать!

Вот только глаза не открываются, или же не видят? Я не чувствую век, не чувствую собственного тела…

– Элен, я ученый-кибернетик, а не чародей! Медблок вырубится через час, максимум через полтора. У него оторвана одна рука, сломана вторая. Сквозные ранения бедра, руки, живота, груди. Да блин, не будь он наполовину кибером — он давным-давно был бы мертв!

Это был док. Я слышу его голос, слышу слова, но их смысл непонятен, ничего разобрать не могу…

— Но ведь он жив! Он ведь… — о, а это говорит Элен.

— Даже для кибернетизированного организма половина из его повреждений — смертельна. Вы понимаете меня? Или вам мои пояснения вообще ничего не говорят? — док что-то ворчит…что он там говорит?

На мгновение все звуки тихнут, я словно бы провалился в беспамятство, из которого меня вновь вернул голос дока.

— … Ну, хорошо, а что вы…э-э-э…ладно, я понял. Хорошо, я готовлю операционную, но у вас десять минут от силы, потом он сдохнет от кровопотери. Но как вы планируете пройти через Дэвораров на площадке перед лифтом?

– А очень просто, — зло ответила Элен, — У меня тут законсервированный «Гекатонхейр» прямо на платформе лифта. И знаете, док, мне чертовски интересно проверить, а справится ли он с монстрами?

— Он? А вы что собрались делать?

— Соберу тут то, что осталось из оружия, и попробую восстановить управление «Китоврасом». Стрелять он, конечно, не будет, но, думаю, что-то придумаем. Это ведь боевой шагоход все-таки. Кстати, а кто такие Дэворары?

Сознание опять гаснет.

Очередное пробуждение крайне неприятно.

Все, что я чувствую — боль, и не локально, а везде. Просто местами она особо сильная.

Кажется, я сижу спиной к стене. Все, чем я могу шевелить — это глаза, но и то, каждое движение глазных яблок вызывает вспышку боли. Отстраненно понимаю, что левой руки у меня нет, на ее месте замотанная культя. Похоже, те, последние попадания по мне были не такими уж пустяковыми — мне попросту оторвало руку.

Впрочем, она и так держалась на честном слове. Сам понимал, что восстановить ее после такого будет, мягко говоря, сложно, если вообще возможно.

Грустно, она мне нравилась, как память о бабушке. Шучу. Главное — я выжил. Пусть и инвалид теперь, но зато живой.

Опустив глаза вниз, я понимаю, что у меня серьезные проблемы. Две пули пробили броню и живот под ней, но вроде раны не глубокие, так, царапины…

Еще несколько вонзились в бронежилет, сломав мне ребра.

Правая нога перетянута жгутом, однако все равно сочится кровью, как и левая. И культя вместо руки.

Я в принципе весь потихоньку истекаю кровью — вон, какая подо мной уже лужица.