Боеприпасы для дедушкиного револьвера — почти сотня латунных патронов!

Шикарно!

Десяток светошумовых.

Почти три тысячи патронов для «Мисси» в пачках по сотне.

Пять осколочных гранат.

Подствольный гранатомет для винтовки и два десятка разных гранат к нему — осколочные, дымовые, и даже четыре незаконных — газовых, с нервнопаралитическим газом.

Кстати, пригодится — надо на «животинках» опробовать.

А что, любишь человечинку — люби и газики, хе-хе!

Так, а еще тут лежит три комплекта полевой формы, куча моих инструментов, фонари, запасная радиостанция, сублимированная жратва.

Особенно обрадовался я форме: совершенно о ней позабыл.

Правда, рукав придется отрезать…

О! Как раз для этого дела у меня есть крайне интересный и удобный инструмент — нож Боуи, еще тот самый, земной.

Тоже от предков достался.

Вот им-то я быстренько и обрезал рукав, так сказать, подправил одежку с учетом своей «новой» конечности. Затем аккуратно накинул на себя и рубаху, и китель.

Хо! Красавец! И обрезал ровно, аккуратно. Швея прямо. Или швей? Есть вообще такое слово?

Продолжим…штаны и нижнее белье тоже имеются, вот они — запаянные в отдельные пакетики.

Отлично, а то ходить без портков, но в кителе, как-то не того…

А ботинки мои хоть и потрепались, но все же пережили приключения без особого ущерба.

Хотя, чего им будет-то? Не по кислоте ведь бегал...

Подвесная система тоже не слишком пострадала, так что сейчас я ее от крови слегка почищу, и пойдет.

Имелась, к слову, и запасная, но переподгонять ее было очень долго.

Распихиваю по карманам все нужное, втыкаю в плоский порт у себя за спиной, на броне, адаптер от шлема, подключаю его.

Все. Вот теперь повоюю.

Будь у меня все это добро раньше — можно было бы и не париться с бустом.

А тот комплект, что достался трофеем — был изрядно поврежден, и мог выполнять только базовые вещи. К тому же то была гражданская версия, а мой — списанный после всего-то трех лет службы, настоящий, армейский, для спецподразделений.

По прочности не уступает, в общем-то, шлему «Катафракта», и, зуб даю — легко интегрируется с ним. Правда, не очень понятно, как я влезу в броню с этой клешней. Ну, на крайняк, побегаю в своей привычной.

Все, можно выползать на свет божий. Я похож на несвежего покойника, зато вооруженного до зубов.

Пощелкивая «когтями» и привыкая постепенно к новой руке, пошагал по коридору к мастерским дока, — больше моим быть просто негде.

Пока шел, обратил внимание еще на один тревожный симптом: дышать тяжеловато, воздух спертый, и света действительно нет. Вернее, он есть, только очень слабый. Лампы горят даже не в вполсилы, а едва светят.

Зато в мастерской светло, как днем, что опять заставляет меня морщиться.

К слабому освещению я уже привык, а тут, едва переступил порог, сразу же поморщился — режет глаза и вызывает безотчетное желание пальнуть по лампам.

Фу-фу-фу, Фрэнки, нельзя! Остаточные явления состояния буста еще пару дней будут присутствовать — раздражительность, импульсивность и светобоязнь. Но не маленький ведь, надо себя в руках держать.

Ну-с…чего тут у нас?

Док со сварочным аппаратом носится вокруг шагохода, заканчивая его преображение.

Блин, узнать в этой штуке обычный «Китоврас» можно, только если знаешь, что это он и есть. Практически все подверглось тотальной переделке, причем переделке крайне «хулиганской» — с использованием всех запчастей подряд.

Док явно припер сюда и остатки платформы, и еще какие-то модули, и дополнительную броню.

Короче, теперь «Китоврас» был защищен очень даже прилично, хоть и крайне кустарно. Хм…а ведь получается, док удвоил слои брони, значит, сменил и реактор? Очень даже может быть.

Пулеметный блок демонтирован, его место заняла трехствольная штука, похожая на бомбарду, со знакомыми и характерными очертаниями — похоже, какая-то новая модификация аннигилятора дока.

Правая конечность была не просто рубящей рукой, на ней виднелись стволы как минимум двух огнеметов, а еще один торчал из-за плеча.

Во! Это по-нашему! Это я понимаю!

Два доспеха «Катафракт» стояли рядом с этим чудом инженерного гения, и над ними наш «злой гений» тоже успел поизгаляться.